Эми содрогнулась от громкого взрыва на Бум-стрит. Нелли на всей скорости вела машину к автотрассе.
— Урааааа! — закричал Дэн, ударив кулаком в потолок машины.
У Эми от страха свело живот.
— Ты думаешь, это весело? — выпалила она. — Мы могли там все погибнуть. Из-за тебя! Что ты там вытворял? Зачем?!
— Ты что, ничего не поняла? Ты разве его не видела? — ответил Дэн. — Ты не видела, что Гамильтон все это время моргал?
— Ну и что?
— Как что? Он моргал азбукой Морзе, вот что! Ти-та-ти, ти, ти-та-ти-ти, ти, ти-та, ти-ти-ти, ти, та-ти-ти-ти, ти-та-ти, ти-та, та-ти-та, ти! Это всего лишь два слова! «Отпусти тормоза»! Это была инструкция к действию.
— И ты его понял?! — удивилась Нелли.
— Нет, сначала я ему отвечаю: «Ты что, чувак?», — начал рассказывать Дэн. — Но он все время повторял одно и то же. Он хотел, чтобы я отвлек на себя внимание.
— Ты совсем ненормальный? — упрямо повторяла Эми. — А если бы Гамильтон не успел переставить провода? Ты же на самом деле врезался в пикап, Дэн! Ты же в него просто въехал! Это называется не «отвлекать внимание», а «сознательно идти на смерть!».
Дэн помрачнел. Его возбужденное радостное лицо тут же осунулось, он опустил глаза и тяжело откинулся на спинку сиденья.
— Вот кто действительно умеет испортить хороший день.
В машине повисла тишина. Нелли выехала на трассу и повернула в направлении Йоханнесбурга.
— Эй, туристы, может, отпразднуем наш славный побег? И побег Алистера? И то, что Гамильтон оказался таким отличным парнем? И то, что Дэн самый лучший в мире дешифровщик? Давайте устроим себе небольшой привал и вознаградим себя новеньким GPS. И пошамкаем что-нибудь вкусненькое, а? — Она замолчала, давая Эми с Дэном время немного успокоиться. Услышав, что они неловко заерзали рядом друг с другом, она решила, что лед треснул и можно продолжать. — Я так и знала, отлично. Спасибо за единодушие в наших тесных рядах. Сейчас отыщем какое-нибудь славное местечко.
Глядя на мелькающий за окном ровный пейзаж, Эми думала об Алистере.
— И где он сейчас? — сказала она.
— Не знаю, но мне показалось, что Гамильтон успел что-то шепнуть ему, когда перевязывал эти провода, — сказала Нелли. — Типа давай линяй отсюда, пока тебя самого не переработали на тортилла-чипсы.
— Неужели этот псих мог и правда по нему бабахнуть? — спросил Дэн.
Эми закрыла глаза. Что за варварская идея? И дикий, дикий план.
«Бабахнуть… И дело в шляпе».
Вдруг ей захотелось плакать.
Ей стало тяжело дышать. Жуткая, удушающая волна чего-то мутного и противного сжала ей горло.
— Я… я желала ему смерти, мне было приятно смотреть на его страдания, Дэн. Такого со мной никогда еще не было. Что это со мной?
— Эй, детка… — успокаивала ее Нелли.
— Да… Это вполне понятно, — кивнул головой Дэн. — На самом деле.
— Правда? — переспросила Эми. — А мне нет… Если бы ты знал, что творится у меня в голове. Что-то топкое и зловещее, как зыбучие пески.
— Я понимаю, — тихо ответил брат. — Я и сам не люблю то, что иногда бывает у меня в голове. И тогда я начинаю выкарабкиваться оттуда.
— То есть? — спросила она.
— Ну, например, если эта гадость поселилась у меня в сознании, то я вылезаю из своей головы и перехожу в другое место, например к себе в ноги или иногда в пальцы ног… Или еще в плечи. Но в основном сюда. — Он похлопал себя по груди и покраснел. — Знаю, это глупо.
— Ничего подобного, я бы тоже так хотела. Как ты это делаешь?
— На самом деле это не делают. Это само получается. Каждый раз. Хочешь ты того или нет. И тогда надо как бы открыть в себе ставни и выскользнуть наружу.
Эми сделала глубокий вздох. Как это похоже на Дэна… Она закрыла глаза, и перед ней одно за другим промелькнули все события последних дней. Она подумала об Алистере и охоте за ключами. О Дэне и его путешествии внутри себя.
«Открыть в себе ставни».
Зыбучие пески рассыпались. Ей вдруг стало легко и хорошо. И тут в ней словно прорвало плотину, и она наконец смогла расплакаться.
— Я ненавижу себя, — всхлипнула она. — Мне не нравится то, что творится у меня внутри.
— А что у тебя там? — спросил Дэн.
«Я не хочу, чтобы мне было хорошо, — твердила она себе. — Когда тебе легко и хорошо, становишься уязвимой и слабой. Начинаешь всех жалеть. А когда жалеешь, то веришь. А верить никому нельзя. Надо быть жесткой и злой».
— Ну что у тебя за дурацкие мысли в голове, Дэн! — закричала она на брата.
— Ха, тебе стало легче, правда? Ты снова счастлива, да? И рада за Алистера? — расплылся в довольной улыбке Дэн.
— Да, но я не хочу, чтобы так было! — Эми вытерла слезы. — Не хочу! Он вечно выходит сухим из воды. Он такой неуязвимый! Мама с папой не спаслись! А он смог! И еще, и еще раз! Нет, уж лучше бы он умер. Он заслуживает смерти гораздо больше, чем они.