Неэтично. Это слово звенело у Джека в голове, неэтичным было и то, как он воспользовался правом единоличной подписи, которое они с Уокером дали друг другу много лет назад во всем, что касалось загородного дома. Так им не нужно было вместе ехать на Лонг-Айленд каждый раз, когда требовалось подписать документы, или по любому другому связанному с домом делу.
Домик, которым они владели двадцать лет, не был ни роскошным, ни изысканным, просто симпатичное жилище у ручья, бежавшего через лесок, недалеко от морского берега. Они планировали жить там на пенсии, уехать туда, когда Уокер сможет сократить практику, расслабиться, уделять больше времени тому, что любил: готовить, читать, садовничать. «После „Гнезда“» стало любимым выражением Джека. После «Гнезда» они утеплят дом для зимы, перестроят и расширят кухню, купят машину, может быть, пристроят гостевую комнату; список все рос и рос. Уокер подтрунивал над Джеком. «После „Гнезда“ наступит мир во всем мире! – говорил он. – После „Гнезда“ хромые пойдут, а слепые прозреют!» Уокер относился к «Гнезду» пренебрежительно. Он провел слишком много часов с клиентами, которые появлялись у него на пороге вне себя от ярости, поскольку ожидаемое наследство им так и не отошло. Уокер не верил в наследства, он думал, это просто азартная игра, срезание углов; Уокер не верил в срезание углов и азартные игры.
Все время (все десять дней), пока Артур оформлял кредит, Джек ждал, чтобы его кто-нибудь остановил. Но нет. Попасть в ловушку ипотечного кредита оказалось пугающе легко. Стоило ему высказать сомнение, все – от Артура до банковского менеджера, открывшего ему кредитную линию на 250 тысяч – говорили, как разумно он поступает, какое мудрое решение объединить долги и воспользоваться выплатами с низкими процентами. Джек говорил себе, что потратит совсем немного, только на необходимое. Но каждый год ему нужно было все больше, а иногда он использовал эти средства, чтобы усовершенствовать магазин и попытаться привлечь больше клиентов. Улучшал освещение. Красил. Вводил новую компьютерную систему чеков и инвентаризации. Он говорил себе, что это вложение капитала. Кто захочет что-то купить в дорогом магазине, где не стоят свежие цветы? Нет эспрессо-машины? В конце концов он перестал бояться пользоваться картой, потому что он же сможет все выплатить после «Гнезда». Да, тогда придется во всем признаться, но Уокер всегда говорил Джеку, что деньги из «Гнезда» его, это подарок его отца и он волен делать с ними что пожелает. Так что он признается, выплатит ссуду, и еще останется куча денег, и загородный дом будет в безопасности. А если нет? Уокер его никогда не простит.
«Продление? – нахмурившись, сказал Артур несколько дней назад. Он тихонько присвистнул и слегка покачал головой. У Джека онемели пальцы; сердце так заколотилось, что он был уверен: стоит опустить глаза, его будет видно сквозь рубашку. – Это, друг мой, невозможно». Он сделал ударение на каждом слоге слова «невозможно», чтобы подчеркнуть отказ. «Мы открыли кредит в 2007-м, – сказал Артур, щурясь в лежавшие перед ним бумаги. – Все было иначе. До рецессии. Я бы сейчас не смог организовать тебе такой кредит, не говоря уже о продлении. Я вижу, тут запаздывание платежей… – Он пожал плечами. – Это что, такая проблема? У тебя какие-то серьезные трудности?»
«Никаких трудностей. Просто изучаю возможности».
Джек не собирался откровенничать с Артуром: тот был слишком болтлив. Он уже несколько ночей не спал, ворочался и про себя репетировал, как попросит Лео о немедленной помощи. Он взобрался на крыльцо Стефани и несколько раз позвонил. Сперва робко, потом дольше и настойчивее. Постучал. Ничего. Он вытащил из кармана телефон и набрал номер Лео. Ответа не было. Он хотел позвонить на домашний, но понял, что у него нет номера Стефани. Спустился с крыльца, вернулся на тротуар, пытаясь еще раз заглянуть в окно верхнего этажа, где, он был уверен, горел свет. Он представил, как Лео изнутри наблюдает за ним, затаившись в безопасности за неподвижной занавеской. Джек увидел в окне первого этажа кого-то высокого, явно мужчину. Лео! Зашел через калитку с тротуара. Подошел к окну первого этажа и постучал, твердо и настойчиво. Заглянул внутрь, прикрывая глаза ладонями, прижался носом к стеклу, которое слегка затуманилось от его дыхания.