Она подняла голову и посмотрела вверх, в темноту, где терялись своды потолка.
— Что тебе нужно? — прошептала она, и её голос был поглощён туманом и тишиной. — Чего ты от меня хочешь?
Ответа не последовало. Лишь туман продолжал ползти по залу, беззвучный и равнодушный.
Часы где-то в дали начали перезвон.
Глава 3. «Слова и впечатления»
Туман никуда не делся. Он поселился в академии, как непрошеный гость, который слишком уж обжился. Он стелился по коридорам молочными реками, скрывая ноги прохожих, цеплялся за стрельчатые арки окон и тяжёлые портьеры. Воздух был влажным и холодным, пахнущим старым мхом.
Эвдокия шла на свою первую, если не считать вчерашний фарс, лекцию, и её каблуки отбивали чёткий, одинокий ритм, заглушаемый поглощающим всё ковром тумана. Свет из высоких окон был тусклым, рассеянным, он лишь подсвечивал сумерки, царящие в коридорах. Тени лежали гуще обычного, их очертания были размытыми, нечёткими, будто они вот-вот готовы были оторваться от стен и поплыть в молочной дымке.
И они двигались. Не всегда. Не очевидно. Краем глаза она ловила мелькание — тень от статуи колыхнулась, когда она уже прошла мимо. Силуэт в конце коридора дрогнул и исчез, не успев принять форму. Разыгралось воображение? Возможно. Но её воображение было отточенным инструментом, привыкшим к куда более изощрённым кошмарам. Это же действо было чем-то другим. Более примитивным, навязчивым, как назойливая мушка.
«Доброе утро, дом. Явно не выспался. Или, наоборот, отлично выспался и полон сил. Для того, чтобы сводить меня с ума».
Её аудитория встретила её пустотой и тишиной. Символ на стене исчез бесследно, будто его и не было. Она зажгла несколько свечей на своём столе — электрический свет в этой части академии был ненадёжным гостем, — и принялась раскладывать конспекты, её движения были точными, выверенными, лишёнными суеты.
Первые ученики начали подтягиваться несмело, поодиночке. Они входили, озираясь, их взгляды скользили по стенам, цеплялись за тени в углах, прежде чем робко устремиться на неё. Они занимали места на задних рядах, стараясь быть как можно незаметнее.
Эвдокия наблюдала за ними, не поднимая головы. Юные, бледные лица. Испуганные глаза. Они были похожи на стайку запуганных птиц, заблудившихся в слишком большом и тёмном лесу.
«И чего они ждут? Что я буду их утешать? Читать сказки на ночь? Страх — единственный честный преподаватель в этих стенах».
— Откройте тетради, — начала она, не повышая голоса. Её слова прозвучали особенно громко в тишине. — Сегодня мы продолжим говорить о контроле. Контроль над намерением — это контроль над реальностью. Без него любая магия превращается в хаотичный, опасный выброс энергии. Как пар, выпущенный из котла без регулятора.
Она обвела взглядом аудиторию. Некоторые смотрели на неё, заворожённые, другие старательно выводили что-то в тетрадях, третьи украдкой поглядывали в затуманенные окна.
— Мадам Морвен? — тихий, дрожащий голосок раздался с первого ряда.
Эвдокия медленно перевела взгляд на хрупкую девочку с двумя тёмными косами. Та сжалась под её взглядом.
— Вопрос? — сухо поинтересовалась Эвдокия.
— А… а это правда, что в библиотеке… что книги там иногда сами переставляются? — выпалила девочка и тут же покраснела, будто сказала что-то неприличное.
В классе повисла напряжённая тишина. Все замерли, жадно ловя каждый её звук.
Эвдокия подняла бровь.
— Книги, — произнесла она с лёгкой насмешкой, — существа крайне ленивые. Они предпочитают лежать на своих полках и покрываться пылью. Если они и двигаются, то лишь потому, что кто-то их неаккуратно поставил, и они подчиняются законам гравитации. Или потому, что у кого-то разыгралось воображение после ночи за чтением трактатов слишком впечатлительными головами. Советую меньше засиживаться в библиотеке по вечерам.
Девочка опустила голову, смущённая. Но Эвдокия заметила, как другие ученики переглянулись. Её ответ их не убедил.
Внезапно у окна резко дёрнулся мальчик с рыжими вихрами. Он с силой хлопнул себя по шее.
— Чёрт! — вырвалось у него. — Кажется, меня укусило что-то…
Он потер место укуса, на его лице отразилось недоумение и лёгкая брезгливость.