— Странно… сейчас зима. Комаров быть не должно.
Эвдокия замерла. Её пальцы непроизвольно сжали край стола. Она не видела ничего. Ни одного насекомого. Ни единого намёка.
— Возможно, тебе почудилось, — сказала она, и её голос прозвучал чуть резче, чем она планировала. — Или ты слишком много думаешь о ядовитых тварях. Садись.
Мальчик, сконфуженный, опустился на место, продолжая потирать шею. Но семя было брошено. В течение следующих минут ещё несколько учеников вздрагивали, отмахивались от невидимых существ, потирали руки и шеи. Тихий, едва слышный гул, похожий на отдалённое жужжание, висел в воздухе, то появляясь, то пропадая.
«Комары. Милые. Уже начали кормиться».
Эвдокия сделала вид, что ничего не замечает. Она продолжила лекцию, говоря о фокусировке воли, о каналах, о цене ошибки. Её голос был ровным, монотонным, будто она читала лекцию о погоде. Внутри же всё сжалось в холодный, твёрдый комок. Они были здесь. Они всегда были здесь, когда он приближался.
Лекция закончилась. Ученики поспешно стали собирать вещи, явно радуясь возможности покинуть аудиторию. Эвдокия наблюдала, как они выходят, её взгляд был тяжёлым и невидящим.
И тут к её столу робко подошли двое. Парень и девушка. Он — худощавый, с веснушками и взъерошенными рыжеватыми волосами, глаза цвета тёплого янтаря смотрели на неё с обожанием, смешанным со страхом. Она — с тёмными волосами до плеч, зелёными глазами и целым набором самодельных амулетов на шее. Милена. Оба выглядели так, будто собрались на казнь, а не на разговор с преподавателем.
— Мадам Морвен? — начал парень, его голос сломался на полуслове. Он сглотнул и попытался снова. — Я… мы… Яромир Златов. А это Милена Белаевна.
Эвдокия медленно подняла на них взгляд.
— Я в курсе. Списки у меня есть. В чём дело? Вы хотите пожаловаться на качество преподавания? Или, может, вас тоже укусил невидимый комар?
Яромир покраснел до корней волос.
— О, нет! Вовсе нет! Всё было прекрасно! Потрясающе! — он заговорил быстро, путаясь в словах. — Просто… мы хотели… то есть, мы подумали… вам, наверное, нужна помощь? С книгами? Или с подготовкой к следующим лекциям? Мы можем!
Милена толкнула его локтем в бок, заставляя замолчать.
— Мы хотели спросить о практических занятиях, — сказала она, её голос был тише, но твёрже. — Теория — это, конечно, хорошо, но… магия должна чувствоваться. Не так ли?
Эвдокия смотрела на них несколько секунд, оценивая.
«Два щенка, которые решили прибиться к самой большой и зубастой собаке в стае. Мило. И до ужаса надоедливо».
— Моя магия, — произнесла она холодно, — не чувствуется. Она делается. И для того, чтобы её делать, нужны знания. А не… энтузиазм. Ваше рвение похвально, но направьте его лучше на учебники. И на отработку базовых заклинаний. Чтобы у вас на пергаменте в следующий раз появлялось ваше имя, а не абстрактные выражения чьего-то больного воображения.
Яромир побледнел, вспомнив вчерашний инцидент. Милена же лишь упрямо поджала губы.
— Мы уже отработали базовые заклинания, — не сдавалась она. — Мы можем показать.
— Не сомневаюсь, — Эвдокия собрала свои бумаги. — Но моё время ограничено. И моё терпение — тоже. Если у вас нет конкретных вопросов по теме лекции…
— А что насчёт теней? — не унимался Яромир, перебивая её. — Они же двигаются! Мы видели! Вчера в западном крыле… они шли по стене, против ветра! Или… или того, что его имитирует здесь!
Эвдокия остановилась и медленно повернулась к нему. Её взгляд стал ледяным.
— Тени, — сказала она тихо, но так, что они оба невольно отступили на шаг, — подчиняются свету. Или его отсутствию. Если вам мерещится нечто иное, советую посетить лазарет. Проверить зрение. Или рассудок. Это не в моей компетенции.
Она резко развернулась и вышла из аудитории, оставив их стоять в полной растерянности. Её спину жгли два пары глаз — полных обожания, разочарования и обиды.
«Прекрасно. Теперь у меня есть своя свита. Восторг».
Остаток дня прошёл в том же ключе. Странности не прекращались, они лишь становились более изощрёнными и навязчивыми. В столовой у одной из учениц на руке внезапно выступили маленькие красные точки, похожие на укусы. Она с визгом отпрянула от своего супа, но, когда все обернулись, точек уже не было — лишь лёгкая розоватость на коже.