Эвдокия остановилась и медленно повернулась к ним. Её лицо было непроницаемым.
— Вы пошли туда? — спросила она тихо.
Они переглянулись.
— Ну… мы только заглянули, — признался Яромир. — Дверь была приоткрыта. Но внутри было темно, и пахло… странно.
«Идиоты. Маленькие, глупые идиоты. Он ведёт их, как котят на верёвочке. Прямо к пропасти».
— Слушайте меня очень внимательно, — сказала Эвдокия, и в её голосе впервые зазвучала не просто холодность, а предупреждение. — Восточное крыло закрыто не просто так. Там нестабильная магия. Старые защиты. Если вы дорожите своей кожей, а главное — своим рассудком, вы забудете дорогу туда. Вы не будете туда ходить. Вы не будете туда заглядывать. Вы даже думать об этом не будете. Ясно?
Они кивнули, напуганные её тоном.
— Но… что там? — прошептала Милена.
— Ничего, что касалось бы вас, — отрезала Эвдокия. — Ваше дело — учиться. А не совать нос в двери, которые лучше оставаться закрытыми. Теперь, если вы извините, у меня есть дела поважнее, чем выслушивать ваши детские страхи.
Она резко развернулась и ушла, оставив их в полном смятении. Её собственное сердце бешено колотилось. Восточное крыло. Старая кладовая. То самое место, где много лет назад… был заключён договор.
Нечто не просто играло с ней. Оно, демон, сущность – как угодно - водил за ручку её учеников, чтобы показать: он может дотянуться до любого. В любой момент. Он напоминал о себе. О цене, которая ещё не выплачена до конца.
В тот день на лекции она была особенно холодна и язвительна. Ученики сидели, боясь пошевелиться, ловя каждое её слово. Яромир и Милена не поднимали глаз от тетрадей.
А ближе к вечеру, когда она возвращалась к себе, она увидела на стене в главном коридоре, прямо напротив портрета одного из её суровых предков, кто-то вывел тот самый символ. Сделано это было не маслянистой субстанцией, а… чем-то другим. Красным. Ярким, как кровь.
Эвдокия подошла ближе. Это была краска. Или что-то очень её напоминающее. И вокруг символа, на камне стены, сидели комары. Настоящие, на этот раз, но… мёртвые. Десятки маленьких телец. Они были повсюду. Крошечные, высохшие, с тонкими, переломанными лапками, они усеивали холодный камень вокруг нарисованного символа, словно чёрные блёстки, рассыпанные небрежной рукой. От них исходил слабый гнилостный запах, совсем не похожий на запах обычных насекомых.
Эвдокия замерла, вглядываясь в этот мертвый рой. Её собственное дыхание казалось ей оглушительно громким в гробовой тишине коридора. Рука непроизвольно потянулась к метке на запястье. Та молчала, была всего лишь шрамом на коже.
«Новое послание. Как мило. И настолько же оригинально».
Она услышала тяжёлые, размеренные шаги. Из-за поворота появился Борислав. Его взгляд скользнул по стене, усеянной мёртвыми насекомыми, затем перешёл на неё. Его лицо не выразило ничего — ни удивления, ни отвращения, ни страха.
— Нашествие, — произнёс он безэмоционально, как будто констатировал факт дождя за окном.
— Похоже на то, — парировала Эвдокия, не отводя взгляда от стены. — Видимо, в академии завелся новый смотритель за насекомыми. Крайне неэффективный.
— Или крайне эффективный, — возразил Борислав. — Если его цель — собирать их в определённых местах. И в определённых формах. Видал я хобби и постраннее.
Он сделал шаг вперёд, его ботинок хрустнул о несколько высохших телец.
— Дом старый. В стенах много щелей. Они всегда были.
— Щели, из которых сочится нечто, собирающее мёртвых комаров в магические символы? — Эвдокия повернулась к нему, её губы тронула холодная улыбка. — Доложу мадам Черновиц. Пусть внесёт этот феномен в учебник по архитектуре.
Борислав ничего не ответил. Он просто смотрел на неё своим тяжёлым, непроницаемым взглядом. Он знал. Она видела это по едва заметному сужению его глаз. Он знал, что это не щели и не нашествие. Он знал, что это — послание. И для кого оно предназначено.
— Тебя ждут, — наконец сказал он. — У тебя занятие с группой продвинутых. По защитным кругам. Не задерживай.
Он развернулся и ушёл, его плащ взметнулся за ним, скрывшись в тумане коридора. Эвдокия осталась одна с мёртвым роем и знаком, нарисованным чем-то, очень похожим на кровь.