Она шла между ними, и её отражения смотрели ей вслед. Но они были разными. В одном она была старше, её лицо изрезано морщинами, а волосы — седые, как лунный свет. В другом — моложе, почти девочкой, с широкими, испуганными глазами. В третьем у неё изо рта струился чёрный, маслянистый дым.
А в некоторых зеркалах она была не одна. За её спиной стояла тень. Высокая, с покатыми плечами и нечитаемым лицом. Она повторяла её движения с небольшой задержкой, будто училась ходить.
«Они смотрят, — прошелестел ветер, которого не было. — Все они смотрят. Они видят тебя разной. Какую выберешь? Какую покажешь?»
Она шла, не отвечая, глядя прямо перед собой. Она знала, что это ловушка. Попытка заставить её усомниться в себе, в своей цельности.
«Дитятки твои… любопытные… очень… пахнут страхом… сладким… сладким страхом…»
Она остановилась как вкопанная. Это было уже не про неё.
«Яромир… Милена… имена… смешные… хрупкие… ты их прячешь? Защищаешь? Или… готовишь?..»
В ярости она развернулась и ударила по ближайшему зеркалу. Кулак прошёл сквозь стекло, которое не разбилось, а лишь затрепетало, как поверхность воды. Холодок пробежал по её руке.
«Не злись… просто… беседа… мы же друзья… партнёры… не так ли?..»
Она выдернула руку. Отражение в зеркале исказилось, поплыло. Тень за её спиной улыбнулась — широко, неестественно, обнажая слишком много зубов.
Эвдокия проснулась с одним именем на губах.
«Азраил».
Оно вырвалось из самых потаённых глубин памяти, всплыв, как пузырь со дна болота. Истинное имя. Ключ. И проклятие.
Комната была погружена в предрассветный мрак. Она сидела на кровати, обхватив колени руками, и слушала тишину. Она была обманчивой. В ней сквозь привычные ночные шорохи пробивалось нечто иное. Лёгкое, едва слышное потрескивание. Будто лёд подтаивал под чьим-то весом. Или будто чьи-то шаги были настолько легки, что их не было слышно, но они всё же нарушали саму основу тишины.
Она знала, что должна что-то делать. Не может же она просто сидеть и ждать, пока этот… Азраил… будет разбрасывать по академии мёртвых насекомых и пугать её учеников тенями. Она должна была вернуть контроль. Хотя бы иллюзию контроля.
Утро застало её в библиотеке. Она пробиралась в самый дальний угол, в отдел, который официально считался закрытым для посещения. Фолианты здесь были мало сказать старыми, они были древними, написанными на мёртвых языках, переплетёнными в кожу, которая была неприятно бархатистой на ощупь.
Она искала всё, что могло быть связано с договорами. С клятвами. Со способами их расторжения. Или, на худой конец, с усилением, чтобы хоть как-то выровнять баланс сил.
Солнечный свет с трудом пробивался сквозь высокие запылённые витражи, рисуя на полу разноцветные пятна. Пыль висела в воздухе густо, заставляя её периодически подавлять кашель. Она листала страницу за страницей, её глаза бегали по строчкам, выискивая знакомые символы и любые намёки.
И тут она услышала голоса. Снова те двое. Яромир и Милена. Они спорили о чём-то, где-то за стеллажом на повышенных тонах, но пытались говорить при этом шёпотом.
— …но я точно чувствовал! — настаивал Яромир. — Как будто кто-то дышал мне в затылок! А когда я обернулся — никого!
— Тебе показалось, — с невероятным для её лет снисхождением отвечала Милена. — Ты, с тех пор как она появилась, вообще ничего не замечаешь, кроме неё. У тебя голова кружится.
— При чём тут это! — Яромир фыркнул. — Это было по-настоящему страшно! А вчера в столовой… я видел, как у Стелы на руке… эти красные точки…
— Укусы, — коротко бросила Милена. — Она сама сказала.
— Которые исчезли через секунду? Ты сама веришь в эту чушь?
Эвдокия отложила книгу и бесшумно вышла из-за стеллажа. Они стояли спиной к ней, увлечённые спором.
— А вы что тут делаете? — раздался её ледяной голос.
Они вздрогнули и разом обернулись, на их лицах застыла виноватая гримаса.