— Ты чувствуешь связь? — его взгляд был пристальным. Её сарказм он, как и всё прочее, что считал излишним, игнорировал.
Короткая пауза повисла в воздухе, густая, как смола. Эвдокия почувствовала, как по спине пробежал холодок, но её лицо совершенно ничего не отражало. Она отвела глаза, делая вид, что рассматривает потолок.
— Только раздражение, — отрезала она, намеренно отводя глаза к окну. — И лёгкое недоумение по поводу санитарных норм. Мёртвые насекомые — не лучший декор для учебного заведения. Не думаю, что это прибавит нам баллов в рейтинге магических школ.
Он молча хмурился, скрестив на груди мощные руки.
Эва резким, почти отрывистым движением руки очертила в воздухе перед стеной быстрый знак. Ничего не произошло, и она с раздражением отвела руку.
— Закройте аудиторию. Поставьте печати. На всякий… педагогический случай, — произнесла она, и в её голосе впервые зазвучала усталость, которую она не смогла полностью скрыть.
Борислав кивнул, его взгляд ещё на мгновение задержался на стене, а затем он развернулся и вышел тяжёлой, уверенной походкой. Эвдокия осталась одна. Она снова посмотрела на символ, и ей показалось, что при тусклом свете, пробивавшемся сквозь запылённое окно, он чуть пульсирует. Будто под тёмной плёнкой бьётся чей-то второй, не принадлежащий этому миру сердечный ритм.
***
Коридоры академии в тот день вели себя особенно строптиво. Пламя в настенных светильниках чадило, выбрасывая в воздух клубы едкого дыма, пахнущего палёным волосом. Стеклянные поверхности — витрины с учебными экспонатами, зеркала в рамах портретов — искажали отражения, делая их вытянутыми, расплывчатыми и невнятными.
Эвдокия шла через старую галерею, где со стен сурово взирали её давно почившие предки, и ловила себя на том, что трёт запястье через ткань перчатки. В одном из овальных зеркал, вмонтированных в раму портрета основателя, её отражение моргнуло с заметным опозданием. В другом — она увидела собственную спину, будто прошла мимо, не заметив себя.
«Приятно знать, что даже собственная спина живёт отдельной, полной приключений жизнью, — мысленно процедила она, ускоряя шаг и с силой сжимая пальцы. — Интересно, она хотя бы получает от этого удовольствие?»
Её взгляд упал на пол. Среди узоров на ковре, выцветшего и потёртого, виднелась череда крошечных чёрных точек. Мёртвые комары. Они образовывали прерывистую дорожку, словно чья-то невидимая рука рассыпала их, отмечая путь. Дорожка вела в сторону северного крыла, туда, где располагались лаборатории.
«Нет, ну это переходит границы всяческой толерантности… Хоть кто-то тут подметает чёртовы полы?»
Она свернула за угол и упёрлась в дверь лаборатории Готлиба Яровица. Дверь была приоткрыта. Из щели тянуло запахом серы и перегоревших трав. Сеном, одним словом. Словно в коровнике.
Войдя, она застала алхимика в состоянии, близком к истерике. Его обычно аккуратная лаборатория была в беспорядке. Колбы и реторты мутнели изнутри, будто их наполнял густой туман. Стекло на одной из полок было покрыто изнутри каплями конденсата, стекавшими по стенкам.
— Эвдокия! — воскликнул он, увидев её, и его руки дрожали, когда он схватился за край стола. — Вы видите? Видите? Все реакции идут вкривь! Зелья мутнеют, ингредиенты теряют силу! Это… это какая-то алхимическая аномалия!
Готлиб метнулся к столу, хватая колбу с фиолетовым дымом так, что костяшки его пальцев побелели. Он повернулся к Эве, и его лицо исказила гримаса отчаяния.
— Смотрите! — его голос сорвался на визгливую ноту, а свободной рукой он бессознательно рвал воротник рубахи. — Реакция идёт в обратную сторону! Это... это противоречит всем законам!
Эвдокия приблизилась неторопливой, почти ленивой походкой, её тёмное платье мягко шуршало по каменному полу. Она не сводила холодных серых глаз с бурлящей субстанции, но в уголках её губ играла едва заметная насмешка.
— Возможно, ваши законы устарели, мастер Яровиц, — произнесла она, слегка склонив голову. Длинные пальцы в чёрных перчатках легли на край стола, но не касались колбы, будто брезгуя прикосновением. — Или просто обиделись на столь вольное обращение.
Её взгляд скользнул по лицу алхимика, отмечая испарину на его лбу и нервный тик под глазом. Она медленно обвела лабораторию взглядом, прежде чем вернуться к колбе.