Тьма вокруг была не просто отсутствием света. Она была живой, плотной, бархатистой субстанцией, поглощающей звук, свет, мысль. Но впереди, в этом абсолютном ничто, пылали два огня. Два багровых угля, лишённых тепла, излучающих лишь холодный, неумолимый свет. Они не освещали пространство. Нет, они его пожирали, выгрызая из мрака очертания.
Силуэт проступил постепенно, как изображение на фотобумаге в проявителе. Высокий, на полголовы выше её, с плечами, достаточно широкими, чтобы казаться неестественными в этом изысканном кошмаре. Плащ из тьмы облегал его, сливаясь с окружающей пустотой, и лишь багровый отсвет в глазах придавал ему форму.
«Ну, привет, дорогой. «Вот и встретились…»
Глава 7. Танец в тумане
Он не двигался. Он просто был. Стоял там, существовал в конце концов. Его присутствие давило на физическом уровне, словно атмосферное давление перед ураганом.
Вдруг стало трудно дышать.
— Устала от бегства, Эвдокия? — его голос обошёл слух, зародившись прямо в костях, в вибрациях её собственного скелета. Звук был низким, без тембра, скрежетом камня о камень, но каждое слово отзывалось тупой болью в её висках.
Она заставила себя выпрямиться, сцепив руки за спиной, чтобы скрыть дрожь. Пальцы нащупали метку на запястье — та пылала, как раскалённый уголёк.
«Бегства? Милый, я просто сменила декорации. Эти уже порядком надоели. Не говоря уже о звуковом сопровождении. Твой вокальный диапазон, должна заметить, оставляет желать лучшего. Один только бас. Скучновато». Но вслух она этого, конечно же, не сказала. Мысли были единственной нитью свободы в этом месте, и они принадлежали ей одной.
— Я предпочитаю думать об этом как о… тактическом отступлении, — произнесла она вслух, и её собственный голос прозвучал хрипло и чужеродно в этой гробовой тишине. — Для перегруппировки сил. И оценки художественных достоинств местного антуража. Пока что, вывод нелицеприятен - скудновато.
Багровые огни сузились. Силуэт сделал шаг вперёд. Тьма вокруг него колыхнулась, поплыла. И тогда она увидела, что они стоят больше не в пустоте. Смутные очертания начали проявляться — высокие своды, колонны, теряющиеся в вышине. Призрачный бал, застывший во времени и пространстве. Свет, вернее, его подобие, лился отовсюду и ниоткуда, окрашивая всё в сизые, серебристые тона. Это был свет тумана, холодный и рассеянный.
«Ах… бал. Как мило. Надеюсь, дресс-код допускает помятые платья, больше даже «халаты» я бы сказала, и хроническое недосыпание. Я идеально бы вписалась».
И он сам тоже изменился. Тьма, слагавшая его, сгустилась, сжалась, приняла иную форму. Плащ остался, но теперь он был из тонкой шерсти, отороченной чем-то тёмно-синим. Под ним — одеяние, напоминающее старинный военный мундир, но лишённое всяких опознавательных знаков, просто подчёркивающее ширину плеч и узость талии. А лицо… Лицо стало человеческим.
Брюнет с тёмными, почти чёрными волосами, убранными с высокого лба. Черты резкие, сильные, с горделивым изгибом бровей и твёрдым подбородком. А глаза… глаза были голубыми. Яркими, как лёд в солнечный день, пронзительными и бездонными. В них не было ни капли тепла, лишь холодная, всепоглощающая уверенность.
«О. Сменил аватар. Нашёл время для барбершопа и подбора цвета глаз. Тщеславие, должно быть, вечный спутник силы. Или просто кризис среднего… тысячелетия?»
Он был прекрасен, как падший ангел с гравюры Доре. И от этого становилось только страшнее. Эта оболочка была куда более чудовищной, чем бесформенная тень. Она была обманом, приманкой, соблазном.
— Предпочитаешь эту форму? — спросил он, и его губы, вполне человеческие, изогнулись в лёгкой усмешке. Голос теперь звучал нормально — низкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой. Он был таким же обманчивым, как и его внешность. — Она кажется тебе… менее отталкивающей?
«Менее отталкивающей? Дорогой, ты прошёл путь от «ночного кошмара» до персонажа дешёвого готического романа. Поздравляю с апгрейдом. Но суть, полагаю, не изменилась».
— Всё зависит от ракурса, — парировала Эвдокия, чувствуя, как под её рёбрами начинает сжиматься холодный комок. — И от освещения. При твоём обычном, багровом сиянии, любая форма выглядит… драматично. Эта — просто скучновата. Подумать только, столько столетий и лучше этого шаблонного представителя сильного пола, ничего не нашлось?