И самое ужасное — её тело ответило. Глухая, тёмная волна желания поднялась из глубин, сметая страх и отвращение. Её собственные руки вцепились в его плечи, не чтобы оттолкнуть, а чтобы притянуть ближе. В горле вырвался сдавленный стон — стон поражения и позорного, неконтролируемого возбуждения.
Он оторвался так же внезапно, как и наклонился к ней. Его глаза пылали холодным синим огнём триумфа.
— Счёт открыт, — повторил он.
И мир рассыпался.
***
Очнулась она от собственного стона. Тело дёрнулось, вырываясь из плена сна, и ударилось о что-то твёрдое. Пол. Ну, конечно.
Она лежала на холодном каменном полу своей спальни в башне. Сердце колотилось, как птица в клетке, лёгкие горели. По лицу струились слёзы — ярости, унижения, страха.
Она лежала неподвижно, просто дыша, пытаясь вернуться в своё тело, в реальность. Но реальность оказалась ненамного лучше кошмара. Всё тело ломило, будто её действительно кружили в бешеном вальсе. Губы горели. Она провела по ним языком, ожидая вкуса крови, но ощутила лишь привкус полыни и мёда.
«Чёрт. Чёрт возьми».
С трудом поднявшись на дрожащие ноги, она подошла к умывальнику и плеснула в лицо ледяной воды. Вода стекала по шее, за платье, но не могла смыть память о том прикосновении, о том поцелуе. Она посмотрела на своё отражение в небольшом зеркале над раковиной.
Бледное, измождённое лицо. Глаза, обведённые тёмными кругами, полые и пустые. И… там. У виска. Рядом с первой, появилась вторая. Чёткая, серебристая прядь. Яркая, как обвинение на фоне её тёмных волос.
Цена. И оплата.
«Всего два «танца». И две пряди. К выходу на пенсию, судя по всему, буду полностью седой. И, вероятно, безумной. Если, конечно, доживу».
Она с силой сжала край раковины, костяшки пальцев побелели. Унижение жгло её изнутри сильнее любой магии. Он не просто играл с ней. Он владел ею. На физическом уровне. Её тело реагировало на него, предавало её с каждым нервным импульсом.
«Нет. Это не обладание. Это… заражение. Яд, который медленно отравляет всё».
Резко повернувшись, она начала метаться по комнате, срывая с вешалки плащ, натягивая перчатки. Ей нужно было выйти. Уйти из этой комнаты, из этой башни. Вдохнуть воздуха. Настоящего, холодного, не напоенного его присутствием.
Она выбежала в коридор, почти бегом спустилась по винтовой лестнице и вырвалась через боковую дверь в сад. Ночь была на исходе, небо на востоке светлело, окрашиваясь в грязно-розовые тона. Воздух был холодным, влажным, пах мокрой землёй и опавшими листьями. Она шла, не разбирая дороги, вдыхая его полной грудью, пытаясь очистить лёгкие от призрачного запаха полыни и мёда.
«Просто сон. Галлюцинация. Выгорание. Всё, что угодно, только не… не это».
Но вторая седая прядь, выбивавшаяся из-под капюшона, была самой что ни на есть реальной. И память о тепле его рук, о вкусе его поцелуя — тоже.
Она дошла до старой беседки, опустилась на сырую каменную скамью и закрыла лицо руками. Внутри всё кричало. Кричало от ярости, от бессилия, от страха. Она, Эвдокия Морвен, всегда державшая контроль, всегда бывшая сильнейшей в любой комнате, теперь была игрушкой в руках существа, которое могло являться ей в любом облике и диктовать свои правила.
«Что он хочет? Почему я? Почему именно сейчас?»
Мысль прозвучала в её голове с такой горькой, саморазрушительной иронией, что она чуть не расхохоталась прямо в ладони. «Какой идиотский вопрос. Ты же знаешь ответ, дура. Ты всегда это знала».
Она откинула голову на холодный камень беседки, глядя в подернутое серой дымкой небо. Конечно, она знала. Она была седьмой Морвен. Последней в линии, которую сама же судьба, казалось, выстроила для этого ритуала. Замком и ключом. Проклятие её рода не было тайной — оно было учебным материалом, вписанным в самые старые фолианты, которые она держала в руках. Возвращение в академию, приглашение Владиславы… всё это было не случайностью, а частью механизма, который медленно, неумолимо закручивался вокруг неё с самого рождения.
«Почему сейчас? Потому что ты, наконец, достаточно взрослая, чтобы принять свою судьбу, но ещё недостаточно старая, чтобы умереть, не попробовав? Потому что дом проголодался? Потому что звёзды встали в нужную позицию? — её пальцы сжались в кулаки. — Или просто потому, что ты, в своём вечном самомнении, решила, что сможешь его переиграть, вернувшись сюда? Что твоя воля сильнее воли камней, из которых сложено твоё же наследие?»