Оно было повсюду. В стенах этого дома. В её крови. В самой ткани реальности, что начинала рваться по швам.
Она откинулась на холодное стекло и закрыла глаза. Бежать было некуда. Неоткуда ждать помощи.
«Ничего не изменилось. Гнездо всё так же готово съесть свою птицу.»
Она открыла глаза и посмотрела на комаров на стекле. Они всё так же сидели недвижно, слепые, безмолвные, совершенные в своей ужасающей простоте.
Выхода больше не было.
Глава 2. «Блудная дочь»
Утро не принесло облегчения. Оно пришло серое, влажное и безразличное, словно сама природа скучала по поводу её возвращения. Эвдокия стояла у того же окна, что и прошлой ночью, и смотрела, как туман пьёт очертания сада, жадно и бесшумно. Он был густым, молочным, почти осязаемым, и казалось, будто за стеклом колышется не воздух, а плотная, бесформенная субстанция.
«Прекрасный день, чтобы потерять рассудок. Или остатки своей и без того сомнительной репутации».
Метка на запястье ныла тупым, назойливым напоминанием — счёт был открыт, и плата взималась по часам. Она надела строгое платье цвета воронова крыла с высоким воротником, довершающим ее неприступную персону, и тщательно убрала волосы. Седая прядь, появившаяся за ночь, вызывающе выделялась на тёмных волосах. Она не стала её прятать. Пусть считают её украшением. Или предупреждением.
Путь от родового гнезда до главного корпуса академии всегда был недолгим, петляя среди таких же угрюмых, спящих каменных исполинов. Сегодня он показался бесконечным. Туман лип к коже, заполнял лёгкие холодной влагой. Он, казалось, приглушал звуки. Её собственные шаги по брусчатке отдавались в ушах приглушённо, будто кто-то шёл рядом, точно повторяя её ритм, но на пару тактов позади.
Сама академия выросла из тумана внезапно, как мираж. Готические шпили вонзались в серое подбрюшье неба, а стрельчатые окна смотрели на мир слепыми, заиндевевшими глазами. Она всегда напоминала Эве не храм знаний, а скорее укреплённый бастион, построенный для сдерживания чего-то, что скрывается внутри. Что, по сути, было вовсе недалеко от истины.
Массивная дубовая дверь с чугунными накладками поддалась с тихим стоном. Воздух внутри был не лучше, чем на улице — таким же холодным, спёртым и неподвижным, но с примесью воска, старого пергамента и чего-то ещё, слабого и едкого, что она всегда ассоциировала с застоявшейся магией.
И тут её взгляд упал на пол. Длинный, устланный потёртым ковром коридор, уходящий в полумрак, казалось, вытянулся. Стены, украшенные портретами прежних ректоров и магов, висели на прежних местах, но перспектива исказилась, сделав привычный путь до лестницы зыбким и неузнаваемым.
«Или это ты так изменилась, дорогая? Или дом решил поиграть в игры?»
Она сделала первый шаг, и её каблук отдался гулким эхом, несоразмерным громкости для коврового покрытия. Второй шаг — и ей почудилось, что где-то в боковом ответвлении, в абсолютной пустоте, ему вторит ещё один. Чёткий, отрывистый звук. Не её собственный.
Эвдокия замерла, затаив дыхание. Ничего. Лишь тихий скрип старых балок над головой. Она двинулась дальше, и на подходе к двери в главный зал та отворилась сама, плавно и бесшумно, будто её придерживал невидимый швейцар.
«Какое гостеприимство. Если бы от его присутствия не было столь противно…»
В главном зале было немногим светлее. Высокие витражные окна едва пропускали тусклый утренний свет, окрашивая пространство в синевато-серые тона. Воздух висел тяжёлыми, бархатистыми пологами. И было тихо. Слишком тихо для учебного заведения, пусть и в первый официальный день.
Постепенно, словно из самого тумана, начали проявляться ученики. Их было немного, человек десять-пятнадцать, разного возраста. Они не шумели, не смеялись, не собирались в кучки. Они двигались медленно, почти неслышно, перешёптываясь украдкой и бросая на Эвдокию быстрые, исподлобья взгляды, полные не детского любопытства, а настороженности и страха.
«Прекрасно. Похоже, мою славу здесь уже успели должным образом озвучить. Спасибо, Владислава. Или тебе, дорогой Борислав?»
Она прошла через зал, чувствуя себя акулой, плывущей сквозь косяк испуганных рыб. Её тень, отбрасываемая тусклым светом, легла на каменные плиты пола, длинная и чёрная. И тут она заметила нечто. Тени учеников… они двигались не в такт своим хозяевам. Словно с запозданием на долю секунды. Или замирали на мгновение, когда те уже отворачивались или отходили. Одна тень, принадлежавшая хрупкой девочке с двумя тёмными косами, и вовсе на миг отделилась от её ног и метнулась в сторону, к стене, прежде чем вернуться на место.