— Стараюсь, — парировала Эвдокия, не оборачиваясь. — Места хватает. И тишина… просто восхитительна. Прямо мечта затворника.
Она почувствовала, как он вошёл в аудиторию, и услышала, как его тяжёлые шаги смолкли на полпути.
— Стена, — произнёс он. — Интересно.
Эвдокия обернулась. Он смотрел не на неё, а на тот самый символ. Его лицо было невозмутимо.
— Да, — сказала она. — Современное искусство. Видимо, новые веяния в академии. Или кто-то из учеников решил выразить свой восторг по поводу моего возвращения.
— Это смола, — сказал Борислав просто, как констатацию факта. — Смешанная с сажей. И чем-то ещё. Дом старый. Местами видел, что она сочится.
«Сочится. Прекрасное слово. Прямо как из медицинского справочника о гангрене».
— Надеюсь, ничего заразного, — она подошла к окну и провела пальцем по холодному стеклу. — А то вместо лекций по тёмным искусствам придётся читать курс по санитарной обработке помещений.
Борислав ничего не ответил. Она услышала, как он развернулся и вышел, его шаги затихли в коридоре. Эвдокия осталась одна. Она снова посмотрела на символ. Капли, казалось, застыли на месте. Холодок исчез.
Она резко развернулась и вышла из аудитории, хлопнув дверью с такой силой, что с потолка посыпалась пыль. Ей нужна была библиотека. Там, среди древних фолиантов, можно было найти если не ответы, то хотя бы намёки. Или укрыться от этого безумия, что медленно, но верно начинало заполнять стены академии.
***
Библиотека академии была не просто комнатой с книгами. Это был отдельный мир, многоярусный лабиринт, уходящий вглубь здания и ввысь, к самым шпилям. Воздух здесь был особенным — сухим, прохладным и густым от запаха старой бумаги, переплётов из кожи и древесины, на которой столетиями копилась тонкая, благородная пыль. Свет проникал скудно — из высоких узких окон и от редких магических сфер, подвешенных под потолком и излучавших тусклый, неровный свет.
Эвдокия вдохнула этот знакомый, почти родной запах. Здесь, среди тысяч томов, она всегда чувствовала себя в своей стихии. Здесь знание было материальным, его можно было потрогать, ощутить его вес в руках.
Она медленно прошлась между высокими стеллажами, её пальцы скользили по корешкам, вычитывая знакомые названия на забытых языках. «Хроники Тёмных Сезонов», «Трактат о Нежити», «Песни Проклятых Морей»… Мир, застывший на бумаге. Более безопасный, чем тот, что ожидал за стенами библиотеки.
Здесь тоже было тихо. Гробовая тишина, если быть совсем точной. Даже её шаги поглощались толстыми коврами, устилавшими пол. Лишь изредка где-то наверху раздаётся скрип дерева — вероятно, старые полки жаловались на тяжесть знаний.
Она направилась в отдел, отведённый под историю магических родов. Ей нужны были старые журналы, дневники, всё, что угодно, что могло бы пролить свет на подобные явления в прошлом. Возможно, дом уже «сочился», рисуя фигуры при её предках.
Стеллажи здесь стояли плотнее, образуя узкие, тесные проходы. Свет сфер почти не проникал сюда, и царил полумрак. Эвдокия шла на ощупь, почти не глядя под ноги.
И вдруг она услышала что-то. Чёткий, ясный звук. Шорох. Не скрип дерева. А именно шорох бумаги. Кто-то перелистывал страницы.
Она замерла, затаив дыхание. Звук раздался снова. Где-то совсем рядом, за поворотом прохода.
«Библиотекарь? Ученик?»
Она медленно, крадучись, двинулась на звук. Проход поворачивал за угол, упираясь в тупик с небольшим столом и креслом для чтения. Стол был пуст. Кресло — тоже. Ни души.
Но на столе лежала книга. Толстый, кожаный фолиант с потрёпанным корешком. Он был раскрыт примерно на середине. Эвдокия подошла ближе. Страницы были пожелтевшими, испещрёнными плотным текстом на древнем наречии.
И она увидела. На левой странице, на полях, чьей-то рукой был выведен символ. Тот самый круг. Сделан он был не чернилами, а чем-то тёмным и маслянистым, точно так же как на стене в аудитории. И от него тоже тянулся лёгкий, леденящий холодок.
Сердце Эвдокии заколотилось чаще. Она протянула руку, чтобы прикоснуться к странице, проверить, реально ли это.
И в этот миг с другой стороны стеллажа раздались голоса. Молодые, взволнованные, перебивающие друг друга.