Эвдокия схватила лист и скомкала его в руке. Бумага была ледяной на ощупь и липкой.
— Неудачная попытка, — сказала она громко, чтобы слышали все, и бросила комок в корзину для мусора. — Концентрация — ключ ко всему. Без неё даже собственное имя может выйти из-под контроля. На сегодня всё. Свободны.
Они смотрели на неё в недоумении, но и с облегчением. Лекция длилась не больше пятнадцати минут.
— Но, мадам Морвен… — начала какая-то девочка.
— Я сказала, свободны, — повторила Эвдокия, и в её голосе зазвучала сталь. — И советую вам не задерживаться в коридорах.
Они не заставили себя ждать, быстро собрав вещи и поспешно высыпав из аудитории. Эвдокия осталась одна. Она подошла к корзине и вынула скомканный лист. Развернула его. Символ на пергаменте расползся, стал больше, ещё маслянистее. И он пульсировал, словно живой.
Она швырнула его обратно и, закусив губу, вышла из аудитории. Ей нужен был воздух. Настоящий воздух, а не эта спёртая, отравленная миазмами дома атмосфера.
Но академия, казалось, не желала её отпускать. Коридоры, по которым она шла, снова изменились. Они казались длиннее, бесконечными, уходящими в тёмную, неосвещённую даль. Тени плясали на стенах уже без всякой привязки к источникам света, сливаясь в причудливые, пугающие узоры.
Она прошла мимо одного из классов. Дверь была приоткрыта. Внутри никого не было — уроки давно закончились. Но на стене класса, прямо у доски, она увидела... тени. Несколько тёмных, расплывчатых силуэтов, сидящих за партами. Они не двигались, просто сидели, безликие и безмолвные, будто ожидая учителя, который никогда не придёт.
Эвдокия зажмурилась и с силой тряхнула головой. «Не настоящие. Не настоящие». Она открыла глаза. Тени исчезли. Класс был пуст.
Она почти побежала, её каблуки отчаянно стучали по каменным плитам, нарушая гробовую тишину. Ей нужно было в библиотеку. Там, среди книг, она могла найти ответ. Или просто спрятаться.
Дверь в библиотеку была тяжёлой, дубовой. Она ухватилась за железную скобу и потянула на себя. Дверь поддалась с неохотным скрипом.
И тут же сзади раздался громкий, оглушительный щелчок. Эвдокия обернулась. Дверь захлопнулась. Сама.
Она бросилась к ней, дёрнула за скобу. Не поддавалась. Заперто.
«Нет. Нет, нет, нет».
Она стала бить по дереву кулаком, но звук был глухим, беспомощным, поглощаемым толщиной дуба и тишиной библиотеки.
— Открой! — крикнула она, и её голос прозвучал хрипло и чуждо в этой гробовой тишине. — Открой, чёрт возьми!
В ответ лишь тишина. Густая, всепоглощающая. И тогда она услышала нечто. Слабый звук. Похожий на шорох, но не от бумаги. Скорее, на лёгкое прикосновение ладони к стеклу.
Она медленно обернулась. Рядом с ней было высокое стрельчатое окно, часть огромного витража, изображавшего каких-то древних магов за работой. Стекло было мутным, пыльным.
И на нём, изнутри, кто-то оставил отпечаток. Чёткий, ясный отпечаток ладони. Небольшой, почти детский. От него расходились тонкие, паутинообразные трещинки.
Эвдокия замерла, не в силах оторвать взгляд от этого следа. Кто-то был здесь. В библиотеке. С ней. Или это дом снова шутил?
Она сделала шаг назад, натыкаясь на полки. Книги вокруг словно вздохнули, их корешки пошевелились, будто пытаясь развернуться к ней. Воздух сгустился, стал тяжёлым.
Внезапно дверь позади неё с тихим щелчком открылась. Эвдокия дёрнулась, готовая к бою, но за дверью никого не было. Лишь пустой, тускло освещённый коридор.
Она выскочила из помещения не оглядываясь, и почти бегом бросилась прочь, в сторону главного зала. Её дыхание сбилось, сердце бешено колотилось в груди.
Главный зал был пуст. Свет из окон почти полностью угас, погружая пространство в глубокие сумерки. И туман. Туман, который раньше был снаружи, теперь просачивался внутрь. Он стелился по каменному полу тонкими, молочными струйками, заполняя зал, скрывая углы, делая очертания стен размытыми и нереальными.
Эвдокия остановилась посреди зала, вращаясь вокруг своей оси. Туман обвивал её лодыжки, холодный и влажный, словно щупальца.
Она была одна. Совершенно одна в этом огромном, старом доме, который больше не спал. Он бодрствовал. Играл с ней. И больше никто, казалось, не замечал этого.