Второе: запах. Агент Чен описал его в отчёте как «интенсивный органический запах неопределённого происхождения, вызывающий рвотный рефлекс». Перезревшие фрукты, медь и горелый пластик. Я узнал этот набор. Квартира Луизы Фишер пахла точно так же, только слабее.
Третье: звук. Низкий, ритмичный гул, на пороге слышимости, который ощущался не ушами, а всем телом. Как если бы под бетонным полом работал огромный генератор, только никакого генератора там не имелось.
Группа «Альфа» двинулась вдоль левой стены. Группа «Браво», вдоль правой. В центре склада обнаружили скопление предметов, которое в отчёте обозначено как «биологическая структура номер один». Гнездо. Диаметром около тринадцати футов, высотой около шести с половиной. По описанию, оно выглядело как увеличенная копия того, что нашли в квартире Фишер. Хитиновые пластины, человеческие волосы, фрагменты одежды, кости. Но масштаб иной. Если гнездо в квартире напоминало осиное, то это скорее термитник. Или кокон.
Внутри и вокруг гнезда располагались «объекты сферической формы, диаметром от шести до десяти дюймов, с полупрозрачной оболочкой, содержащей биологическую субстанцию». Яйца. Агент Чен насчитал семь штук. Некоторые пульсировали. Он употребил именно это слово: «пульсировали».
В восточной части склада, у стены, на бетонном полу лежали два человека. Мужчина и женщина, оба в одежде бездомных, грязные, истощённые. Глаза открыты, зрачки расширены до предела, реакция на свет отсутствует. Пульс нитевидный, дыхание поверхностное. Кома. На шее каждого, чуть ниже левого уха, круглое отверстие с ровными краями, идентичное тому, что обнаружили у Луизы Фишер. Но в отличие от Луизы, эти двое ещё жили. Существо питалось ими, но не до конца. Порционно.
Агент Чен вызвал медицинскую бригаду и приказал группе «Браво» обеспечить периметр. Группа «Альфа» продолжила осмотр.
В этот момент агент Паркер, замыкающий группы «Альфа», поднял голову и направил фонарь вверх, под крышу.
Оно висело на стальной ферме, вцепившись в перекладину чем-то, что агент Паркер описал как «верхние конечности с удлинёнными фалангами». Крылья сложены за спиной. Хвост обвивает ферму. Кожа металлического оттенка, отражающая свет фонаря рассеянным, тусклым мерцанием. Глаза, множество, россыпь белых точек разной интенсивности, смотрели вниз.
Паркер закричал. В отчёте это названо «голосовым сигналом тревоги». Миллер, пересказывая мне со слов своего человека в ФБР, употребил слово «закричал».
Паркер закричал, и существо упало с фермы. Не спрыгнуло, не спланировало, а упало, как камень, а буквально в футе от пола раскрыло крылья, и удар воздуха от размаха опрокинул двоих агентов на бетон.
Огонь открыли все, кто имел прямую линию прицеливания. Пять стволов. М4, дробовики, штатные «Глоки». Звук в замкнутом пространстве склада превратился в сплошной рёв, от которого болели барабанные перепонки. Пули попадали в тело существа. Чен утверждал это категорически. Он видел, как пуля из его М4 вошла в плечо твари, и также увидел, как плоть в месте попадания раскрылась, как лепесток, и тут же сомкнулась. Ни крови, ни раны. Дробь из «Ремингтона» оставила на коже существа отверстия, которые выправились через долю секунды, как вмятины на резиновом мяче.
Существо издало звук. Не крик, не рёв, а низкочастотный гул, который Чен описал как «инфразвуковую волну, ощущаемую всем телом». У троих агентов мгновенно пошла кровь из носа и ушей. Одного вырвало. Другой потерял ориентацию и принялся стрелять в стену.
А потом существо остановилось. Зависло в воздухе, в центре склада, и воздух вокруг него начал искажаться. Чен написал: «Пространство в радиусе примерно шести футов от объекта подверглось визуальной деформации, сопоставимой с сильным тепловым маревом, однако температура воздуха в зоне деформации, по субъективным ощущениям, резко понизилась». Свечение. Тело существа начало излучать свет, холодный, голубовато-белый, и в этом свете на его коже проступила мелкая, как пыльца, субстанция, которая отделялась от поверхности и повисала в воздухе мерцающим облаком.
Разрыв произошёл за спиной существа. Пространство раскололось. Не бесшумно, а со звуком, который Чен описал как «треск статического электричества, усиленный в тысячи раз». Края разрыва мерцали, а за ними, в проёме, неровном, рваном, как рана, открылся пейзаж. Тот самый.
Каменные структуры, текущие, как расплавленный воск. Багровое небо, закрученное в воронку. Река из жидкого металла, несущая холод. Заросли, переплетённые лианами цвета запёкшейся крови. И на горизонте, за пределами различимости, движение. Что-то шевелилось там, в глубине чужого мира, что-то большое, что-то множественное.