Тень от моей руки упала на перила веранды. Фонарь над входной дверью отбрасывал её чётко, резко, как вырезанную из чёрной бумаги.
Я посмотрел на тень. Потом посмотрел на руку. Потом снова на тень. И пальцы на тени оказались длиннее. Значительно длиннее, чем на моей настоящей руке. И между ними, там, где полагалось светиться пустому пространству, темнела перепонка. Тонкая, натянутая, как кожа на крыле летучей мыши.
Я сжал руку в кулак. Тень на перилах повторила движение. Потом пальцы тени сомкнулись, и перепонки исчезли. Показалось. Просто показалось.
Из темноты над каньоном донёсся звук. Не крик совы, не шорох ветра, а низкий, ритмичный гул, на пороге слышимости, который ощущался не ушами, а всем телом.
Я встал, подобрал стакан и вошёл в дом. Закрыл за собой дверь. Повернул замок. Задёрнул шторы. Гул прекратился.