Метамфетамин появился в её жизни зимой две тысячи двенадцатого. На Скид Роу «лёд» можно было достать в каждой третьей палатке, за гроши. Он давал эйфорию, обострённое восприятие цвета и формы, бессонницу на трое суток и ощущение, что мир наконец-то обрёл резкость. Для художника, отчаявшегося и голодного, это звучало как сделка с дьяволом. Вероятно, так оно и оказалось, только дьявол пришёл не в метафизическом, а в совершенно буквальном смысле.
В её квартире нашли четыре тетради. Обычные, в клетку, с логотипом «Dollar Tree» на обложке. Дневники. Записи начинались с января две тысячи тринадцатого и обрывались за неделю до смерти. Почерк Луизы менялся от страницы к странице. Сначала аккуратный, мелкий, а потом всё размашистее, нервнее, с провалами, когда строчки наезжали друг на друга, а слова сокращались до первых букв.
Миллер пересказал мне некоторые записи по памяти. Я запомнил пару.
«Оно приходит ночью. Не через дверь. Через окно. Я оставляю створки открытыми, потому что оно просило. Оно не говорит словами. Оно говорит картинками. Когда оно рядом, я вижу его мир. Металлические реки, башни из камня, который дышит. Багровое небо. Мне не страшно. Мне красиво. Я рисую то, что оно показывает. Я никогда такого не видела. Оно забирает немного. Совсем немного. Я почти не чувствую».
А вот в другой записи, почерк уже неразборчив, буквы наползают друг на друга.
«Сегодня я смотрела в зеркало. У меня выпал зуб. Передний, верхний. Просто выпал, когда я чистила. Десна не кровоточила. Она была сухая. Как бумага. Я потрогала остальные, два шатаются. Оно говорит, что кости ему не нужны. Только то, что жидкое. Я стала меньше. Я помещаюсь в собственное платье с запасом. Скоро, говорит оно, я стану лёгкой. И тогда мы полетим».
При вскрытии судмедэксперт округа Лос-Анджелес установил, что тело Луизы Фишер содержало менее восьми процентов жидкости от нормы. Кровь, лимфа, спинномозговая жидкость, всё высосано. Внутренние органы превратились в сухие, хрупкие оболочки, как скорлупки. В мягких тканях шеи, чуть ниже левого уха, обнаружилось круглое отверстие диаметром около сантиметра с ровными, аккуратными краями, как будто проделанное хирургическим инструментом. Вокруг отверстия кожа потемнела, приобрела лиловый оттенок. Судмедэксперт взял мазок из раневого канала. В биоматериале обнаружились следы неизвестного фермента, органического соединения, которое не соответствовало ни одному каталогизированному веществу. Результаты анализа засекретили.
Метамфетамин в крови Луизы присутствовал в количестве, соответствующем дозе, принятой за несколько часов до смерти. Но метамфетамин не высасывает из человека четыре с половиной литра крови. Метамфетамин не строит гнёзда из хитина и человеческих волос.
Роберт О'Браян умер восемнадцатого мая в отделении интенсивной терапии госпиталя LAC+USC. Причина смерти в медицинском заключении: «полиорганная недостаточность неустановленной этиологии». По словам медсестры, с которой Миллер разговаривал неофициально, последние сутки жизни О'Браян провёл в состоянии острого, некупируемого психоза. Он кричал, что «они смотрят сквозь стены». В какой-то момент, воспользовавшись секундной потерей бдительности санитаров, он голыми пальцами извлёк себе оба глазных яблока, потому что «не мог перестать видеть». Только после этого его намертво привязали ремнями к кровати.
Миллер слушал её, лениво помешивая остывающий кофе пластиковой палочкой. Его лицо не дрогнуло. Дело было не его, отчёты писать не ему, а потому чужое безумие вызывало у него лишь вялый профессиональный интерес.
— Надо же, — сухо хмыкнул он, глядя в окно. — И ведь не поленился. Это же какая сила воли нужна, чтобы самому себе пальцами глазные мышцы порвать. Вы там ему успокоительное вообще кололи или только чистым физраствором?