— Подожди. Сначала выслушай. Через неделю после того, как забрали улики, ФБР провело рейд. Не у нас, не в квартире Фишер. На складе. Промышленная зона в Верноне. Они искали наркоторговцев, по крайней мере, так значилось в ордере. Но нашли кое-что другое.
Он поднял чашку, сделал глоток, поморщился.
— Они нашли второе гнездо, Новак. Больше первого. Намного больше. И они нашли яйца. И людей, двоих, живых, но в коме. Наркоманы со Скид Роу, которых никто не искал. И они нашли его.
— Существо? — прозвучал хрипло мой голос.
— Да. То самое. Или другое, такое же. Оно летало под крышей склада. Они открыли огонь. Девятимиллиметровые, дробовики, всё, что имелось. Попали. Несколько раз попали. И тогда оно…
Миллер замолчал. Он потёр виски обеими руками, медленно, как будто пытался стереть что-то с кожи.
— Оно растворилось. Не улетело, не убежало. Растворилось в воздухе. И на том месте, где оно стояло… нет, висело… на мгновение открылось что-то. Дыра. Разрыв. Как если бы ты порвал бумагу, а за бумагой не стена, а…
— Пейзаж, — закончил я.
Миллер кивнул.
— Тот самый. С картин Фишер. Агенты видели его несколько секунд, потом разрыв закрылся. Схлопнулся, как будто ничего не произошло. Но те, кто видел, те, кто находился рядом…
Он не договорил. Он не сумел.
Я открыл конверт. Внутри лежали ксерокопии, бледные, местами нечитаемые. Шапка первой страницы: «Федеральное Бюро Расследований. Отчёт об инциденте. Гриф: Конфиденциально». Дата: 28 мая 2013 года. Место: склад в промышленной зоне Вернона, округ Лос-Анджелес.
Я прочитал их тем вечером, дома, сидя за кухонным столом. Рука с конвертом тряслась.
— Они не убили его, Новак, — произнёс Миллер, когда я убирал конверт в карман куртки. — Они стреляли, попали, и оно ушло. Обратно. Туда. Но оно вернётся. Оно уже бывало здесь раньше. Фишер рисовала его месяцами, оно жило в её квартире, питалось ею. Оно приручило её, как мы приручаем скот. А склад с яйцами… Новак, они не уничтожили яйца. Они их забрали. Для изучения.
Он посмотрел на меня глазами с необычными зрачками, и в его взгляде я увидел не безумие, а ясность, страшную, отчётливую ясность человека, который понял что-то, чего понимать не следовало.
— Они начали его кормить, — проговорил он. — Они используют тех, кого никто не хватится. Бездомных, наркоманов. Скид Роу, Новак. Целый район, полный людей, которых не существует ни в одной базе данных. Идеальный корм.
Я хотел возразить. Хотел сказать, что это паранойя, что болезнь разрушает его рассудок, что документы могут оказаться подделкой. Но кровь из моего носа капала на салфетку, которую я прижимал к лицу, и правый глаз дёргался так сильно, что правая половина забегаловки плыла и расслаивалась.
Через три недели Дэвид Миллер скончался. Аневризма мозга. Ему исполнилось тридцать три.
***
Я читал отчёт много раз. Десятки раз. Некоторые фрагменты запомнил наизусть, хотя предпочёл бы забыть. Язык документа, сухой, казённый, лишённый эмоций, делал содержание ещё чудовищнее. Ужас, изложенный канцелярским слогом, звучит убедительнее, чем художественный вымысел, написанный автором.
Группа из девяти агентов прибыла на объект в четыре тридцать утра двадцать первого мая. Командовал операцией специальный агент Рональд Чен, двадцать лет в Бюро, специализация, организованная преступность и наркотрафик. Формальным основанием для рейда служил ордер на обыск в связи с подозрением в хранении и распространении веществ. Склад находился под наблюдением два месяца. За это время зафиксировали нерегулярные визиты неустановленных лиц, преимущественно в ночное время. Входили, но не выходили. Или выходили через другие выходы, которых на плане здания не значилось.
Склад представлял собой одноэтажное кирпичное строение с плоской крышей и высокими потолками, примерно сорок футов. Бывшее хранилище текстильной фабрики, заброшенное с девяностых. Ржавые рольставни, бетонный пол, стальные фермы под крышей. Окна заложены шлакоблоками, внутрь дневной свет не проникал.
Агенты вскрыли главные ворота и вошли двумя группами, по четыре и пять человек. Стандартное построение. Налобные фонари, бронежилеты, штурмовые винтовки M4 и дробовики Remington 870. Первое, что они отметили, так это температуру. Внутри склада воздух оказался на пятнадцать градусов холоднее, чем снаружи, при том что май в Лос-Анджелесе, да ещё во время Санта-Аны, означает тридцать пять в тени. В здании не функционировали ни кондиционеры, ни вентиляция. Источник холода не установлен.