Она молча поставила перед ним чашку и сходила за салфетками. Он отхлебнул кофе и ещё раз быстро обвёл глазами квартиру, пока женщина была занята уборкой. И вздохнул. Жаль, конечно, но ничего не поделаешь!
- Слышь, Глаш, ты это, ты присядь. Поговорить надо, - и он с досады от необходимости предстоящего разговора дал пинка доверчивой серой кошке.
Она испуганно посмотрела на брата.
- Да не вздрагивай ты! – раздражённо бросил он.
- Что случилось, Паша?
- Ну, это, знаешь, не всем в этой жизни везёт. Мне вот совсем не везёт! А я просто хотел немного денег выиграть тебе на новое пианино и нам с Алёной на свадьбу, а оно, видишь, как обернулось! Так что вот, - вздохнул он и, достав платок из кармана широких джинсов, вытер пухлую складку под затылком, которая выглядела чуть очаровательнее в его детстве.
- Ничего не понимаю, - нахмурилась девушка.
- Да чего тут понимать?! – раздражённо и горячо воскликнул Павел, - проигрался я! В пух и прах, как говаривала наша мамочка, мир её праху. Меня убить грозились, - перешёл он на интимный шёпот после паузы, - но это, слышь, Глаша, я договорился! Я договорился отдать за долг эту квартиру!
Он откинулся назад и готов был полюбоваться произведённым на сестру впечатлением. Девушка побледнела. Учитывая, что она и так была светлокожей и светло-русой, весьма стройной и с милым овальным личиком, на котором цвели трепетными ирисами тёмно-синие глаза, бледность её не украсила, а подчеркнула чрезмерную хрупкость и ранимость.
- Эту квартиру?! – шёпотом воскликнула девушка, - но как?!
- Да вот так! Жить-то хочется! А квартира эта, хочу напомнить, не только твоя, но и моя! Причём моя в большей степени, потому что от моего отца осталась.
- Но ведь тебе ещё бабушка квартиру оставила, а я жила здесь с родителями и ухаживала и за мамой, и за папой до последнего дня! И у меня нет другого дома!
- Так это не моя проблема! Но я и это решил! Видишь ли, - мужчина снова наклонился к ней, чтобы тон был более доверительным, - видишь ли, Глаша, сумма проигрыша гораздо больше, чем даже стоимость этой квартиры, а у тебя же всё равно нет денег, чтобы выкупить у меня свою долю, да и не положено тебе ничего, ты всего лишь дочь мамы от первого брака! Но я же люблю тебя, сестрёнка! И я устроил твой брак!
Она подняла на него изумлённые глаза с выступившими от разочарования и унижения слезами.
- Что ты устроил?
- Твою свадьбу! Вот послушай. Я не смог остановиться, а Алёны не было, и эти гады раскрутили меня на игру на всю ночь. А утром объявили, что я должен десять миллионов! Представляешь?
- Даже не представляю, - опустила она голову.
- Ну, вот, я сказал им про квартиру, про сестру, а они говорят – плати, или смой кровью. А потом спросили про тебя.
- При чём тут я?
- Понимаешь, один из них был более-менее трезвым, и когда мне приставили пистолет к виску, попросил для меня отсрочку. А потом, узнав, что квартира принадлежит нам обоим, предложил мне для тебя руку своего друга. Так ты выйдешь замуж и не останешься на улице, а главное, он обещал покрыть недостающую часть моего долга, чтобы от меня все отстали. А? Сестрёнка?!
- То есть ты даже не видел сам, не видел своими глазами, предполагаемого жениха, и продал меня бог знает, кому?!
- Да почему же сразу продал?!
- Да потому, что так и есть! – закричала она, тут же переходя на более сдержанный тон, - хотя на дворе двадцать первый век, а не какое-то дикое средневековье, и у меня есть все права, и я вполне дееспособная!
Они помолчали.
- И я могу даже подать на тебя в суд! Нам просто поделят имущество, и я перееду в квартиру поменьше! – выкрикнула она снова.
- Вот оно, твоё истинное лицо! Какая чёрная неблагодарность! Бабка тебе своё колье оставила! А меня пусть расстреляют и закопают в лесу? Ну, спасибо!
- Не драматизируй! Никто тебя не убьёт! Ты тоже можешь подать в суд! Казино запрещены!
- Запрещены! Много ты понимаешь! Да ты не знаешь, что это за люди! Я и до суда не дойду!
Зазвонил телефон. На правах хозяйки она взяла трубку.
- Три дня, лохи. У вас осталось три дня: либо на оплату долга, либо на организацию собственных похорон, - проговорил в трубку зловещий грубый голос.