– Он ушёл в зеркало. Я видела мелькнувшую тень.
– Нехорошо это, – подводит итог Ольга, ставя блюдце с пеплом на пол. Она необычайно сосредоточенна, по-взрослому серьёзна. Даже в её взгляде, направленном на зеркало, читается собранность и непритворная озабоченность происходящим.
– И что делать дальше? – озвучивает общий вопрос Дима, садясь на край кровати.
Все мы вдумчиво изучаем зеркало, которое, кажется, никак не изменилось. С первого взгляда можно даже посчитать, что никого в нём нет. Но стоит мне, широко раздув ноздри, втянуть носом воздух, как становится ощутим едва уловимый запах гнили. Это сладковатая вонь прелых яблок, горечь трухлявой древесины и кислая затхлость. Смрад идёт от зеркала. Чутьё никогда не подводит. Хотя в семье лишь у тётушки Инессы как у старшей в гнезде оно развито в достаточной степени, но и нам чутьё порой неплохо помогает, хоть владеем мы им все на весьма и весьма посредственном уровне. А Дима и вовсе почему-то до сих пор не научился пользоваться своим чутьём, что давно уже стало для нас предметом постоянных шуточек.
– По-хорошему – надо бить, – говорит Ольга.
– Инесса этому точно не обрадуется, – предупреждаю я.
– А какие у нас ещё варианты? Из зеркала его никак иначе не выцепить!
Ольга приносит из кладовки старую разорванную простыню и стелет на пол. А потом прямо на наших глазах берёт вешалку и металлическим уголком бьёт в центр зеркала. На гладкой поверхности появляется сеть длинных чёрных трещин, и почти сразу же осколки медленно начинают падать вниз как куски облупившейся краски, поднимая лёгкую дымку. Едва последний острый фрагмент оказывается в простыне, Ольга быстро связывает углы ткани:
– Я пойду выброшу всё это дело. А вы пока давайте ищите пропавшее!
Мы втроём разбредаемся по всей квартире. Наступает самое интересное время – поиски спрятанных древоточцем вещей. Обыкновенно такие вредители ищут надёжные укрытия, где оставляют сворованные предметы, и подчас далеко не все из них удаётся отыскать. Но после изгнания вора с вещей спадает морок, и они становятся видны простому глазу. Это существенно облегчает нашу задачу.
Едва я переступаю порог детской, как сразу же замираю на месте с раскрытым ртом. Прямо возле люстры, размахивая своими углами на манер крыльев, порхает тётушкина белая пуховая шаль. Она летает кругами, медленно и плавно – эдакая большая красивая птица, случайно попавшая к нам в комнату через распахнутое окно.
До высоких потолков оказывается не так-то просто дотянуться. Первую минуту я пытаюсь своими силами поймать шаль, подпрыгивая на кровати Ольги, но терплю поражение. Приходится сдаться и идти за шваброй, а дальше уже её черенком ловить пропажу. Едва пуховая шаль оказывается в моих руках, она мгновенно успокаивается, окончательно лишённая всех сил, которыми её успел наделить вредитель.
Первый улов есть!
У остальных дела идут гораздо хуже. Дима бегает из одной комнаты в другую как заведённый, надеясь быстрее всех отыскать вещи, но ему всё не везёт. А вот Лера, бледная как моль, без движения стоит в прихожей возле входной двери и не моргая смотрит на вешалку, жмущуюся в тёмном углу к напольному зеркалу.
– Ты чего?.. – не понимаю я сперва, а потом мне и самой удаётся разглядеть то, что так испугало младшую сестру.
На вешалке на одном из крючков висит тяжёлое драповое пальто. Его вытянутые рукава безжизненно свисают вниз, воротник поднят, и почему-то кажется, что за ним скрывается чьё-то лицо. То ли венчающие вешалку шапки и шарфы создают такую странную иллюзию, то ли из тени воротника и правда кто-то глядит.
– Жутко… – тянет Лера, почти не дыша. И я её прекрасно понимаю! Сама чувствую, как холодеют пальцы на руках.
Внизу стоят старые резиновые сапоги тётушки Инессы – высокие голенища уходят прямо под пальто. Из-за этого ещё больше кажется, что в тёмном углу скрывается какой-то молчаливый чужак, не ясно как проникший в гнездо и прячущий своё лицо.
– Не бойся! – сипло говорю Лере, делаю короткий шаг вперёд и тяну руку к вешалке.
Едва только мои пальцы касаются пальто, как его рукав взмывает в воздух. Я вскрикиваю от неожиданности, где-то за спиной пищит от ужаса вжавшаяся в стену младшая сестра. Быстро – быстрее, чем успеваю об этом подумать – уже хватаю ткань и резко дёргаю на себя. Пустое пальто падает с вешалки и остаётся в моих руках. Под ним никого нет: только внизу старые сапоги, а наверху на крючках шапки.
– Ну чего вы тут копаетесь? – из приоткрытой входной двери показывается голова Ольги, вернувшейся с улицы. Она со смешком смотрит на наши с Лерой бледные лица и драповое пальто, которое я всё ещё инстинктивно сжимаю в пальцах.