— У тебя осталась прежняя секретарша, — сказал ему Маан вместо приветствия, — Я даже удивлен.
— Ты заявился раньше, чем я рассчитывал. Будь уверен, к твоему следующему визиту я что-то придумаю.
— Я скоро выхожу на пенсию, Чандрама. Так что надеюсь, что следующий визит нанесу тебе лет через десять.
— Учитывая, что ты пришел на своих двоих… После того, что я слышал… — пробормотал Чандрама, — Я ничуть этому не удивлюсь.
— Меня хорошо подштопали в госпитале. Там умеют делать такие вещи.
— Да, мои коллеги из Контроля не зря получают свои социальные очки. Итак… Лучше расскажи мне все сам.
— Это все Кло. Я сбросил пару килограмм и она встревожилась. Ты же знаешь ее. Она предпочтет чтоб все было плохо, но по предписанному, а любое улучшение вне графика пугает ее до полусмерти.
— Улучшение?
— Да, и стабильное. Еще неделю назад я лежал дома как выжатая тряпка. Чтобы пройти десять шагов приходилось мучиться, словно пересекая полосу препятствий. Не скажу, что это была приятная пора. Но сейчас, как видишь, я уже на что-то годен. Старики вроде меня, армейские косточки, не рассыпаются от одного удара.
— Если верить тому, что я слышал, это было больше похоже на удар грузовика… Ну-ка, раздевайся. Сразу становись на весы.
Весы в кабинете Чандрама Маан не любил еще больше домашних. Если с домашними он мог общаться наедине, рассчитывая, что они не поделятся цифрами с кем-либо еще, эти безапелляционно высвечивали приговор на большом мерцающем экране. Обычно Чандрама неодобрительно смотрел на цифры, задумчиво кивал, и заводил знакомый разговор — о возрасте, о специальной диете, о сердечных болезнях… Цифра редко менялась, и у Маана была возможность хорошо изучить его реакцию. В этот раз, увидев цифры, Чандрама не стал делать ничего такого. Он только прищурился, несколько раз постучал подушечкой указательного пальца по лбу и сказал:
— Это неожиданно. На сколько, говоришь, ты похудел?
— Семь кило, — неуверенно сказал Маан, глядя на весы, — Это было в среду.
— Тогда, надеюсь, ты расскажешь старому приятелю свой секрет, ведь он должен принести миллионы… Ты весишь на тринадцать с половиной килограмм меньше своей обычной… формы.
— Я и чувствую себя легче, чем обычно.
Чандрама не обрадовался, как и Кло, он казался против обыкновения сосредоточенным, углубленным в собственные мысли.
— Истощение часто становится следствием тяжелой болезни, — наконец сказал он, — И это понятно. Но такая стремительная потеря веса… Кло говорила, ты не очень-то ограничивал себя в еде?
«Конечно, она не забыла это сказать, — подумал он, — Наверно, боялась, что я не признаюсь в этом сам».
— Верно. Я бы сказал, что ел больше обычного.
— Возможно, какое-то расстройство метаболизма, вызванное пережитой травмой и стрессом… — Чандрама добавил несколько слов на латыни, всегда вызывавшей у Маана неприятное ощущение, — В любом случае, если это и процесс выздоровления, то не очень-то обычный.
— Но ведь я всего лишь скинул лишний вес, разве не так? Ты сам говорил мне, что…
— Да, я сам частенько пенял тебе за лишние килограммы, но одно дело — взвешенное и разумное снижение веса, и другое — столь резкий скачок непонятного генеза. Что еще?
— Рука, — сказал Маан, спускаясь с весов и шевеля пальцами правой руки, — Видишь? Мне обещали, что я не смогу взять ей и чайную ложку. Последний Гнилец, признаться, крепко меня приложил. Раздробленный всмятку сустав и все такое.
— Кажется, твой случай пора патентовать. Как думаешь, Синдром Внезапного Излечения Маана — достаточно благозвучно звучит?..
— Более чем. Ну как, будешь загонять меня в сканер?
— А как же. Можешь уже ложиться. Хочу разобрать тебя по косточкам и как следует просветить. Ты ведь знаешь, пациент, выздоравливающий без предписания врача, нас, профессионалов, всегда очень огорчает…
Маан лег на поверхность сканера и прикрыл глаза. В этот раз ему не пришлось выкладывать оружия — впервые за много лет его не отягощала никакая дополнительная ноша. Повинуясь порыву, он даже складной нож оставил дома, на полочке в прихожей.
Чандрама возился долго, дольше обычного. Время от времени он приказывал Маану лечь на бок или запрокинуть голову. По его тону нельзя было сделать вывод о том, каковы дела — как и все врачи, Чандрама во время работы становился сам схож с медицинским инструментом, равнодушным и стерильным.
«А ведь он такой же, как Кло, — подумал Маан, наблюдая за тем, как Чандрама легкими неслышными движениями вращает какие-то верньеры на панели, — Пытается шутить, а взгляд беспокойный, порой даже испуганный. Улучшение, не учтенное графиком, для него табу».
— Можешь вставать.
Маан открыл глаза. Оказывается, он успел задремать, сам того не заметив. Но Чандрама не стал шутить на этот счет.
— Про что ты хочешь услышать прежде всего?
— Про руку.
— Ну да, разумеется. Твоя рука в порядке, Маан.
— В каком смысле?
— В обычном, — Чандрама взглянул на него поверх очков, — У меня нет ее снимков, когда ты поступил в госпиталь. Сам знаешь, ваша Контора не позволит мне на них взглянуть. Хотя я бы положительно от этого бы сейчас не отказался… В общем, я не могу судить, как обстояло дело после твоей госпитализации, но, судя по твоему сегодняшнему состоянию, ситуация вполне удовлетворительна. Видишь эти штуки? Это твои кости. Снимок и в самом деле странный, но ничего сверхъестественного. Вот это, это и это — следы бывших переломов.
— Бывших? — уточнил Маан, пытаясь разобраться в непонятном снимке.
— Если бы мне предложили описать это, не зная истории болезни, я бы предположил, что рука была сломана в нескольких местах, но достаточно удачно срослась. И переломам как минимум два месяца. Когда тебя выписали из госпиталя?
— Три недели назад.
— Тогда я могу лишь позавидовать. Регенерационный потенциал твоего организма и в самом деле впечатляет.
— Я старый вояка. У меня ранений больше, чем можно получить на войне за десять лет. Значит, моя рука осталась при мне?
— Да, можно сказать и так. Я сниму гипс, не думаю что он тебе еще понадобится. Если верить снимкам, срослось качественно, без видимых нарушений. Конечно, рука будет серьезно ослаблена, но несколько месяцев лечебной гимнастики помогут тебе вернуть форму. Ну и пару недель придется поносить повязку.
— В госпитале мне сказали, что силами врачей Контроля ее нельзя восстановить, — серьезно сказал Маан, поглаживая гипс, — А ты говоришь, что…
— Честно говоря, это и меня сбивает с толку, — признался Чандрама, — У меня нет оснований сомневаться в профессиональной пригодности ваших специалистов. Но в то же время я вижу то, что вижу. Вот снимки. Твоя рука подверглась серьезной травме, но без необратимых последствий. Если бы сустав и в самом деле был раздроблен, уверяю, без врачебной помощи шанса срастись правильно не было бы ни одного. Клянусь голеностопной костью Гиппократа! А значит, одно из двух — либо тот, кто ставил тебе диагноз, был сущим олухом, либо ты самый везучий человек из всех, что я знаю. А теперь давай снимем с тебя эту скорлупу!
Чандрама снял гипс ловко и быстро, открывшаяся под ним рука казалась сероватой и очень худой, но Маан все равно был рад ее видеть. И несмотря на уверения Чандрама, он с облегчением вздохнул, когда убедился, что она не имеет каких-либо отклонений, не выкручена, и производит впечатление вполне обычной человеческой конечности. Контролировать ее он пока не мог — рука висела плетью, лишь кисть и пальцы кое-как отзывались, но и они были слабы, как новорожденные котята. Чандрама помог ему приспособить повязку, поддерживающую руку на уровне груди. И Маан ощутил себя легче еще на пару килограмм.
— Что ты еще нашел, пока копался во мне?
— Ничего из того, что представляло бы ценность для науки, — усмехнулся Чандрама, — Или того, что могло бы испугать Кло. Твой организм функционирует нормально, без отклонений. Я бы даже сказал, что он недурно себя чувствует. Кардиограмма сердца стала чище и нравится мне куда больше, уровень холестерина снизился на четыре с половиной процента. Печень… Положительно, она отлично справляется. Никаких следов нарушения обмена веществ или плохого усвоения пищи… Паразитов я тоже не обнаружил.