Нет, ему придется привыкнуть к мысли, что он один. Никакой помощи извне, никакой надежды. Доверять можно только своим чувствам, и надеяться — только на свои силы. Тогда у него будет возможность прожить еще немного, года пол. А потом…
Новый уклад жизни, уже ставший привычным, был нарушен однажды вечером, когда Маан по своему обыкновению изображал дремоту перед работающим теле. В дверь позвонили. От неожиданности Маан едва не вскочил на ноги — с оглушительно бьющимся сердцем, перепуганный и неловкий. Без приглашения не приходит никто, особенно в их жилом блоке. Он был уверен в этом. Как и в том, что никого не приглашал. Черт возьми, он до конца жизни не станет никого приглашать, если не совсем сошел с ума…
В кармане Маан носил свой самодельный нож, соорудив для него подобие ножен из короткого обрезка шланга. «Ключ» был слишком массивен чтобы носить его при себе, его Маан держал под висящим в коридоре плащом, так, чтобы можно было быстро вытащить, одной рукой отпирая дверь. Он предпринял много мер безопасности, подстегиваемый постоянными приступами страха и паранойи. Но в тот момент, когда прозвенел звонок, он оцепенел, и сил хватило ровно для того чтобы стиснуть грубую рукоять ножа в кармане.
Кло ничего этого не заметила.
— Поздновато для гостей, — заметила она, подходя к двери.
«Не открывай!» — хотел было крикнуть Маан, но крик комьями сухой глины рассыпался в горле, перекрыв воздух на то время, что было необходимо Кло чтобы повернуть дверную рукоять. Дверь распахнулась, впустив в комнату пронизывающую вечернюю сырость. Человек, на плечах которого влажно блестел плащ, шагнул внутрь. И улыбнулся своей обычной улыбкой, которую подчас было сложно разглядеть под ухоженными усами, тронутыми табачной рыжиной.
— Гэйн!
Это был Гэйн Геалах собственной персоной. И Маан ощутил, как где-то глубоко в грудине, между смерзшимися ребрами раздувается тугой клубок страха, похожий на гнойный конок, вот-вот готовый раскрыться и выплеснуть наружу свое обжигающее содержимое.
Гэйн Геалах стоял на пороге его дома и улыбался, глядя на него. Призрак из прошлого. Воплощение всех страхов последнего месяца.
— Привет, Джат, — сказал он легко, смахивая с волос мелкую водную пыль, отчего в комнате сразу разнесся летучий химический запах вроде того, что бывает на улице после орошения дезинфектантами, — Славный вечер.
Маан попытался проглотить ком, застрявший в глотке, и улыбнуться в ответ. Играть до конца. Не подавать вида. Добрый старый Гэйн, ты все-таки пришел. Никому не доверил эту работу, должно быть. И верно, дело важное. Пришел один, улыбнулся с порога. Очень по-джентльменски. Спасибо, Гэйн, старый друг, за это — спасибо…
— Эй, ты чего?
— Я… Привет, Гэйн. Извини, задремал, — Маан смахнул ладонью с лица воображаемую дрему, — Заходи, не стой.
И он зашел. Не стал снимать плащ, что сразу показалось Маану зловещим, но понятным. Да и что тут не понять… Старые друзья редко приходят без повода.
— Извини, не предупредил. Но тут дело такое… Я думаю, тебе будет интересно.
Маан с удивлением заметил, что страх, раздувавшийся внутри него зловонным бутоном, опал, оставив после себя мягкую ровную апатию и безразличие. И даже где-то, в самой своей глубине, легкое облегчение.
Все кончилось. Он вспомнил Бэнта Менесса, человека, для которого он стал последней увиденной вещью в этом мире. Тот тоже боялся, жутко, до дрожи в пальцах, до скрипа зубов. А потом, все поняв, вдруг обмяк, успокоился, и стал едва ли не доброжелательным. Неизвестность выпивает силы. А когда видишь смерть лицом к лицу, для неизвестности места не остается.
Маан понял это и улыбнулся — почти искренне. Хорошо, что пришел именно Геалах.
— Раздевайся, садись, — сказал он дружелюбно, — Согреешься. Чаю?
Он пытался найти на лице Геалаха отпечаток отвращения, который неизбежен в присутствии Гнили. Краткий проблеск ненависти в прищуренных глазах. Но Геалах, должно быть, хорошо умел владеть своим лицом. Маану только показалось, что тот скрывает некоторое напряжение, пытаясь замаскировать его преувеличенной бодростью и возбуждением.
— Не стоит, — сказал Геалах, — Напротив, я хотел захватить тебя. Если ты не против, конечно.
«Конечно, не против, — подумал Маан, отворачиваясь, — Именно так ты и должен был сказать».
— О.
— Просто небольшая прогулка, — поспешно сказал Геалах, — Мне кажется, твое состояние здоровья уже позволяет совершать небольшие прогулки, ведь так? И надеюсь, что Кло не обидится за похищение супруга в такой приятный вечер.
Его грубоватая галантность всегда нравилась женщинам. Неудивительно, что Геалах не собирался сковывать себя семьей. Кло улыбнулась, принимая его улыбку.
— Разумеется, нет. Иди, дорогой. Ты и так сидишь дома днями напролет, прогулка пойдет тебе на пользу.
— Я тоже так думаю, — кивнул Маан, поднимаясь.
Интересно, что расскажет ей Геалах, вернувшись в одиночестве. Это должно быть что-то соответствующее моменту. Например, закружилась голова, упал, пришлось срочно увезти в госпиталь. Инсульт. И дня через два явится Мунн, лично засвидетельствовать скорбь и почтение. «Нам тоже было тяжело потерять его, — скажет он, и в его бесцветных ясных глазах будет искреннее сочувствие, — Так нелепо, так глупо… Никто не думал, что это случится».
Накидывая плащ, Маан, не удержавшись, подмигнул Геалаху. Его охватило какое-то болезненное лихачество, фальшивая бодрость, которую невозможно было спрятать в себе. Он знал, что живет последние минуты и вся нерастраченная энергия, скопившаяся в уставшем теле, искала выход наружу.
Он набросил плащ, осторожно, чтобы Геалах не увидел спрятанный под ним «ключ», кажущийся сейчас бесполезной глупой игрушкой, и они вышли наружу. Неподалеку, как уставший черный зверь, привалившийся к каменной кладке, дремала «Кайра». Почему-то не обычный белый фургон.
«Это благородно с его стороны», — подумал Маан.
— Ты уверен, что автомобиль — лучшее средство для пешей прогулки? — спросил он с откровенным сарказмом.
Но Геалах лишь махнул рукой.
— Ерунда. Пешком мы не поспеем и за час. Это в соседнем блоке. И давай-ка быстрее, у нас совсем немного времени.
Это несколько сбило Маана с толку. Немного времени, соседний блок… Слишком изощренно для привычной процедуры. Может, Геалах хочет отвлечь его внимание чтобы потом быстро оглушить? Возможно.
Но, садясь на пассажирское место, уютное, еще теплое, с которым он, казалось, расстался всего полчаса назад, Маан все же спросил:
— Уверен, что не хочешь объяснить мне, в чем дело?
Он чувствовал присутствие Геалаха новым чутьем, которое уже не было обычным чутьем инспектора. Более тонкое, резкое, оно отдавалось в затылке болезненными глубокими уколами, но в то же время давало ощущение необыкновенной ясности, точно невидимым радаром подсвечивая окружающее пространство. Маан ощущал вибрирующее стальное сердце автомобиля, находящееся в метре от него. Стены проносящихся мимо домов. Низкий, усеянный едва светящимися бусинами, искусственный небосвод. Не зрение, не обоняние, что-то другое. Нечеловеческое, пугающее, но очень приятное. Маан даже прикрыл глаза, наслаждаясь этой только что открывшейся способностью. Геалаха он ощущал как искривленный сверток, скрытый иссиня-черным струящимся плащом, под которым в медленной пульсации горело сдерживаемое возбуждение. И что-то еще.
— Я соврал Кло, — вдруг сказал Геалах, — Но не думаю, что ты обидишься из-за этого.
— Не обижусь. Так надо. Спасибо, Гэйн.