— Кло! Кло! Пожалуйста!
Она кричала и лицо ее сейчас было пустым гипсовым слепком. Ужас — человеческий ужас, возведенный в крайнюю степень. Никаких эмоций, никакого разума. Только дикий животный страх, парализующий тело.
Соседи уже услышали. Сколько времени у них уйдет чтобы понять источник крика? Несколько секунд. Входная дверь открыта и Крик Кло разносится далеко вокруг. В трущобах, на окраине жилого блока, такой крик даже никого не заинтересует, но тут, где живут люди от тридцатого социального класса и выше… «Наверно, этот Маан избивает свою бедную жену, — скажут они сами себе, — И ничего удивительного. Он же служит в Контроле, они все там садисты и убийцы. Но как бы он не убил ее насмерть!..». Убийство в твоем районе — это очень плохо, если у тебя тридцатый социальный класс и выше. В эту минуту кто-то идет к войс-аппарату и набирает номер жандармерии. Для этого надо совсем немного времени. Алло, жандармерия? В доме моего соседа кричит женщина, я боюсь, как бы… Да-да, именно так. Буду очень благодарен. Спасибо. Адрес?..
Об этом думала крошечная часть рассудка Маана, оставшаяся где-то в стороне от происходящего, пока он сжимал в объятьях бьющуюся в истерике Кло, которая не переставала кричать. Она не была похожа на Кло, которую он знал. Просто человеческое тело, бьющееся в припадке, не способное мыслить, способное лишь кричать, кричать, кричать…
— Кло!
От его прикосновения она обмякла, как кукла. Вместо глаз — два провала в бездонную темноту, в которой нет ничего кроме трещащих крыльев страха.
— Заткнись! — в приступе злости он прижал к ее рту ладонь, в попытке хоть как-то остановить это, — Заткнись, ты!
Она не сразу замолчала. Он сжал ее изо всех сил, смял всем своим весом, вдавил в пол. На ощупь Кло казалась мягкой, точно набитой тряпьем — точь-в-точь как манекены в зале, на которых Маан когда-то отрабатывал удары. Ощущаешь человеческую форму, ощущаешь вес, но не чувствуешь за всем этим ничего живого. Тряпичная кукла.
Постепенно она перестала кричать, но по ее лицу Маан видел, что она все еще в глубоком шоке. Он осторожно отпустил ее, убедившись, что она не станет кричать вновь, и быстро захлопнул дверь, надеясь, что соседи не успели вызвать жандармов. Если успели… Определенно, у него будет меньше недели. Возможно, истекают последние полчаса его жизни, а он об этом даже не догадывается.
Осторожный стук в дверь, вежливый жандарм — в этом районе они всегда вежливы — «Извините, можно поговорить с вашей супругой? Соседи, кажется, что-то слышали, вы же знаете этих соседей, вечно готовы поднять панику из-за ерунды. Одну минуту, если можно». После этого они увидят Кло, которая выглядит так, точно рехнулась от ужаса. И увидят его самого.
Он запер дверь на замок и без усилий подняв Кло, усадил ее на стул. Она не сопротивлялась, лишь дрожала, так сильно, что это можно было принять за судороги.
Так не вовремя! Почему ей вздумалось придти раньше? Маан сжимал и разжимал кулаки. В последнее время ему все труднее было действовать отдельными пальцами.
Надо что-то делать. Он не готов бежать прямо сейчас. Ему нужно еще пару дней чтобы закончить приготовления. Ему нужно дождаться ночи чтобы выскользнуть незамеченным. Ему нужно… Дьявол! Он просто не может сбежать сейчас. Значит, нужно привести Кло в чувство, чего бы это ни стоило. И надеяться на то, что она не сломается.
Глупая надежда — такие новости могут сломать любого, даже подготовленного к подобным вещам человека. Кло же никогда не отличалась высокой силой духа.
В кабинете он взял бутылку джина, стоявшую там уже несколько недель. Алкоголь давно перестал действовать на него, оставляя после себя лишь легкую тошноту и головокружение. Видимо, его искусственная печень уже отстранена от управления организмом и сейчас являет собой лишь маленькую стальную опухоль в нем, изолированную от тела.
Он налил полный стакан и заставил Кло выпить. Для этого пришлось разжать ножом ее сведенные зубы. Он запрокинул ей голову и влил большую часть джина ей в рот. Она начала захлебываться, кашлять, пришлось отпустить ее. Глаза у нее покраснели, вылезли из орбит, но она стала похожа на человека. На человека, понимающего происходящее вокруг. Ничего больше Маану и не требовалось.
— Кло, — сказал он, глядя на нее.
Он успел накинуть рубашку, которая скрывала коричневатые бугры на его торсе, но это не особенно помогло. Даже он чувствовал распространяемый им запах, совершенно нечеловеческий, острый, не похожий на выделения человеческого организма.
— Кло.
— Джат.
Она смотрела на него и в ее глазах двумя мертвыми серыми озерами стоял страх. Он сделал было шаг к ней, но увидел, что она едва не вскочила, и остался на месте. «Если я вздумаю прикоснуться к ней, она точно потеряет сознание, — мрачно подумал он, наливая ей еще один стакан, — И ничего странного».
— Нам надо поговорить, Кло.
— Ты болен, — прошептала она, пытаясь отвернуться, но какая-то сила заставляла ее смотреть на него, — Господи, ты ведь болен…
Сказать ей, что это не Гниль? Просто болезнь, дорогая, обычные язвы, доктор Чандрама сказал, что через неделю пройдет… Вздор, Кло никогда не была дурой. Она знает, что такое Гниль. Знает, благодаря ему, ведь он не раз рассказывал ей о проявлениях — о том, с чем встречался на службе и что уничтожал.
Она видит в нем Гнильца. Не своего мужа, не Маана. Другое существо. Отвратительное чудовище, пробравшееся в их дом. Зверя, нарядившегося в человечью шкуру.
— Это Гниль, — сказал Маан спокойно. Хотя внутри при этих словах и дернулась какая-то жилка. Впервые он говорил это — вслух. Констатировал факт, с которым так и не смог смириться. Гниль, — Я болен, Кло, это так.
Она всхлипнула, прижав руки ко рту. Тушь на ее ресницах потекла, образовав под глазами некрасивую серую полосу.
— Ты же не мог. Инспектора не…
— Инспектора не болеют Гнилью? — он осклабился. И по тому, как вздрогнула Кло, понял, что сделал это не совсем по-человечески, — Конечно. А я заболел. Гниль во мне. Сейчас я должен быть в середине второй стадии. До третьей мне осталось от недели до месяца. Каждый раз по-разному. Гниль никогда не придерживается четких сроков. Самая неорганизованная болезнь, — он едва не рассмеялся. Нервное возбуждение еще клокотало в его крови, покалывая тело тысячью электрических иголочек, — Извини. Я должен был сказать раньше.
— Ты больше не Джат, — она попыталась встать, но он, обернувшись, рыкнул на нее и у Кло подломились ноги, — Ты не Джат!
— Вздор! Проклятый вздор! — он слишком много времени провел в одиночестве, запершись в своих мыслях. Слишком давно не говорил с людьми. Оказалось, сдерживать себя очень сложно. Он пытался понизить голос, говорить спокойно, как тот Джат Маан, которого она знала, но это было нелегко, — Послушай… Это все неправда. Так говорит Контроль. Но это все ложь. Они врут вам, — он махнул рукой по направлению к мертвому экрану теле, — Всегда врали. Да, мое тело меняется, и меня это пугает не меньше, чем тебя. Но я все тот же Маан. Понимаешь? Я прежний. Я думаю, я люблю вас с Бесс, и я не хочу умирать.
— Они найдут тебя, — пробормотала Кло, — Они всегда находят.
— Только не меня. Я достаточно долго проработал в этой машине, и знаю каждую ее шестеренку. Я буду достаточно умен и достаточно быстр чтобы выбраться. Убежать туда, где меня никогда не отыщут. Я не знаю, на что будет похожа эта жизнь, но она все равно нравится мне больше долгой мучительной смерти в лаборатории.
— Тебя вылечат… Главное — чтобы не поздно…
В ее голосе прорезалось что-то новое. Жалость. Наверно, она подумала, что под этой хитиновой шкурой и в самом деле скрывается ее муж и, быть может, еще не поздно его освободить.