– С чего ты взяла, что мешаешься? Если б я не хотел с тобой общаться, я бы этого не делал.
– А почему тогда хочешь? Я ведь просто малолетка.
– Господи, да не слушай ты этого придурка! Ты младше меня всего лишь на три с половиной года.
– Всего лишь?
– Да, и меня все устраивает.
– И все-таки… Почему ты со мной дружишь?
– Я… – и тут я понял, что даже не представляю, как ответить на этот вопрос, ибо сам не знаю, почему.
– Я… Мне просто нравится с тобой общаться, – после некоторого молчания выдавил из себя я и как-то криво улыбнулся.
Кира сначала молча смотрела мне в глаза, а потом вдруг произнесла:
– Хорошо. Продолжим делать домашку?
Я облегченно вздохнул и согласился.
***
В последнее время в моей голове все чаще проносятся мысли о нашем с Кирой детстве. Повзрослев, я понял, что в момент знакомства с ней, решив читать ей вслух, я стал неосознанно ассоциировать себя с моим старшим братом, а ее – с собой. А спустя двенадцать с половиной лет, это чувство только укрепилось, так что сейчас я буквально ощущаю Киру своей единственной семьей.
И теперь, находясь в ее разгромленной квартире, я чувствую, что могу ее потерять. Потерять самого близкого человека. Снова.
5
Я лежу на голой земле. Через ветви деревьев, с которых облетела почти вся листва, видны ярко-синие клочки неба и облака, медленно летящие вдаль по своим делам. Что им до нас, до мелких людей-букашек, вечно суетящихся в своих домах-коробках?
Я сажусь и смотрю на свои руки. Они все в крови, но, к превеликому сожалению, не моей. Это кровь человека, который лежит рядом со мной с вывернутыми наружу кишками. Несколько минут назад он бился в предсмертных конвульсиях, а теперь, не двигаясь, смотрит на меня своими пустыми стеклянными глазами, а из его приоткрытого рта стекает красная струйка. Недалеко лежит мой нож, тоже весь испачканный кровью.
Я очень смутно помню, как убивала этого человека, как вонзала нож ему в сердце, как распорола живот и начала потрошить его. Зато я отчетливо помню ту злость… Нет, не просто злость, а ярость, которая захлестнула меня огромной волной, и дала всплыть на поверхность только тогда, когда этому человеку точно было уже не помочь.
Я ненавижу себя за это. Но контролировать эти приступы гнева просто не могу. Сначала я пыталась запереть себя в собственной квартире на время приступа, ведь в самом начале они длились совсем недолго. Но в один "прекрасный" момент я разбила окно и вышла на улицу через него. Я пыталась прятаться в безлюдных местах, но в итоге все дошло до того, что, пока я не убью кого-нибудь – не успокоюсь.
Ну и что мне со всем этим делать?
***
Наступила ночь, воспитатели обошли все комнаты и потушили свет. Детский дом утонул во мраке. Только слабые лучи уличных фонарей пробивались через жалюзи.
Моя соседка по комнате давно уснула, а я лежала под одеялом и ждала. Вдруг раздался тихий стук. Встав, я подошла к двери и медленно приоткрыла ее. За ней стоял Никита. Мы тихо поприветствовали друг друга.
Я уже собиралась выходить из комнаты, как тут в коридоре послышались шаги воспитателя, который совершал ночной обход. Тогда я быстро втянула Никиту в комнату и тихо закрыла дверь.
– Лезь под кровать, – шепотом скомандовала я.
Никита без лишних слов послушался меня и через пару минут, когда воспитатель заглянул к нам, я уже лежала на кровати, делая вид, что сплю, а Никита прятался внизу.
– Вылезай, – прошептала я, когда воспитатель ушел.
– Черт, ну и пыли у вас на полу! – вылезая и отряхиваясь, тихо воскликнул Никита. – Ладно, теперь иди за мной.
Мы вышли из комнаты и быстро направились к лестнице по коридору. Подойдя к ступенькам, остановились. Никита медленно поднялся проверить, пустой ли коридор на верхнем этаже. Видимо, никого там не было, и он жестом "позвал" меня наверх.
Так мы поднимались еще два этажа и, наконец, добрались до двери, ведущей на крышу. Она была не запертой, но перед ней находилась решетка, сквозь которую можно было протиснуться, что мы и сделали.
Летняя ночь встретила нас слабым прохладным ветерком. На небе не было ни облачка, так что мы могли видеть звезды и полную луну.
– Это млечный путь? – спросила я, указывая на скопление звезд, растянувшееся через все небо.
– Да, – ответил Никита
– Ты знаешь какие-нибудь созвездия?
– Только большую медведицу, – произнес Никита, внимательно изучая небо. – Но я не могу ее здесь найти.
Мы подошли к краю крыши. Вдалеке были видны крошечные огоньки – фонари, освещавшие наш маленький городок.