Они были лучшими в своей области в школе. Только Майкл – кумир девчонок, а Элизабет – скромная отличница, далёкая от идеала красоты. Девушка часто разглядывала своё отражение в зеркале. Тёмно-русые волосы всегда были аккуратно собраны в косу или хвост, прямая спина, стройная фигура, миловидное лицо. Но Элизабет, под влиянием мнения одноклассников, считала себя некрасивой. А её странности, по мнению сверстников, заключались в хороших манерах, привитых матерью. Элизабет гордилась своим воспитанием, но одноклассники высмеивали её, считая нелепой. Также они считали глупостью быть лучшей в учебе. Девушка была старостой класса: следила за дисциплиной, отмечала отсутствующих и сообщала классному руководителю, училась на отлично. Одноклассники прозвали её "крысой" и сторонились, не издевались, не преследовали, просто игнорировали, опасаясь наказания от учителей и директора, ведь Элизабет была у них в почете.
Наверное, поэтому девушка ненавидела Майкла.
- Он же тоже лучший, но только почему его не делают изгоем? – говорила она, глядя в зеркало, - тьфу… Страшила! – перед уходом девушка показывала неприличный жест своему отражению, а потом по-детски оглядывалась. Вдруг мама прошла мимо? Она же будет ругаться, увидев, что её дочь показывает непристойности.
Но однажды мнение Элизабет о Майкле кардинально переменилось. Школьная поездка в летний лагерь предоставила им возможность по-настоящему поговорить наедине, у кромки океана. Там девушка увидела Майкла с другой стороны: он оказался добрым и не таким уж заносчивым. После этой поездки все изменилось. Майкл стал смотреть на Элизабет не как на "ботаничку", а как на привлекательную девушку. Начал ухаживать, и вскоре между ними вспыхнул роман. После окончания школы они поженились, получили высшее образование, и у них родилась дочь Рита.
- После рождения дочери я не смогла вернуться в профессиональный спорт, став домохозяйкой, - рассказывала она. - Ой, простите, у меня же пирог с ягодами в духовке! Чай будете?
Мы с Ритой утвердительно кивнули. Элизабет забегала по кухне: вытащила пирог из духовки, поставила чайник и принялась его нарезать.
- Я тоже не смог вернуться в большой спорт. На одном из соревнований получил серьезную травму, - Майкл указал на трость, стоявшую в углу. - Решил преподавать физкультуру в школе. Так и проработал до самой пенсии.
Чайник засвистел, сигнализируя о готовности. Элизабет начала разливать горячую воду по чашкам: Майклу и мне она приготовила кофе, а себе и Рите - чай. Мы так увлеклись разговором, что не заметили, как пролетело время. За окном стемнело.
- Нам пора, - сказала Рита.
- Куда же вы? Так поздно! Оставайтесь у нас на ночь, - предложила Элизабет.
Мы пытались отговорить маму Риты, но она была непреклонна. Пришлось согласиться, и нам выделили комнату для гостей.
- Ты какой-то грустный после разговора с отцом. Что-то случилось? - спросила Рита, устраиваясь на кровати и взбивая подушки.
- Почему ты скрыла от меня, что у тебя умерла дочь? - спросил я, и в моем голосе прозвучала горечь.
Рита перестала взбивать подушки и опустила взгляд.
- Потому что мне до сих пор больно и трудно об этом говорить, - тихо произнесла она.
Повисло напряжённое молчание, по моей коже прошлись мурашки. Я ощутил вину перед Ритой. Сев рядом с ней, я стал обнимать её.
- Я уложила дочурку спать, - начала Рита, - колыбельная стояла рядом с моей кроватью. Я укачивала, читая сказку. Я вместе с дочерью уснула. Проснулась от того, что мне приснился ужасный сон, связанный с девочкой. Я посмотрела на дочь, а она… - Рита посмотрела на меня. Её глаза наполнились слезами, - мертва, - очень тихо, почти шёпотом произнесла женщина, закрыв глаза. По щекам прокатилась первая слеза, оставляя след, а затем вторая, третья, четвёртая… Я прижал Риту к себе, обнимая. Она стала сильно плакать, что привело к истерике. Успокоившись, продолжила: - Мне сказали, что произошёл СВДС[1]. Я пыталась понять, почему смерть так рано наступила. Что произошло? Врачи предположили, что из-за того, что я родила раньше двадцати лет.
Рита прижалась крепче и заплакала сильнее.
- Я похоронила её одна, не желая видеть родственников и друзей. Мне не хотелось слышать наигранные и неискренние слова соболезнования в день похорон дочери. В тот момент мне это было не нужно. Я очень тяжело переживала смерть родного человека. После похорон от меня ничего не осталось. Мне казалось, что дочь всё ещё лежит в люльке, и я её укачиваю. Протерев глаза, я видела пустую колыбель. Я понимала, что схожу с ума, но к психологу я ходить до последнего отказывалась, ссылаясь на то, что он мне не поможет. Проходили года. Моё воображение рисовало, что я воспитываю дочь, что играю с ней. Я отказывалась приходить в себя, но один случай доказал мне, что пора решать как-то возникшую проблему внутри меня, - вздохнула Рита, пытаясь вновь успокоится. Она отстранилась. - Воображение в очередной раз нарисовало, что я, сидя рядом со столом, тыкала на животных и говорила их название девочке. А потом резко я оказывалась в реальности, образ дочери исчез, а я в комнате находилась одна. Я заплакала и громко закричала её имя. Благо, частичка оставшегося разума подсказала мне, что нужно идти к психологу.