В ярости мужчина смахнул со столика все, что на нем оставалось: телефон с треснувшим экраном, осколки стаканов, перемешанные с газировкой, пепельницу, из которой посыпались окурки. Рубен испепеляюще посмотрел на меня, вызывая дрожь:
— Что еще ты скрываешь, моя дорогая жена?
— Ничего! К тому же… я еще не оправилась от смерти Лили, я не готова снова к детскому топоту, крикам и смеху.
Рубен достал сигареты и зажигалку.
— Мне все равно! Я хочу наследника! Я хочу детей! Если не ты, то другая сможет.
Бросив на меня гневный взгляд, муж направился к выходу. Он покинул гостиную, а через пару минут раздался оглушительный хлопок – он хлопнул дверью.
Подавив подступивший к горлу ком, я выключила телевизор. В комнате воцарилась тишина и темнота, и я впервые ощутила страх перед Рубеном. В памяти всплыла его фраза: «Если не ты, то другая сможет». Что это значит? Он собирается завести любовницу? Неужели?
Я услышала, как Рубен открыл дверь и, зайдя в квартиру, закрыл её с таким же громким хлопком. Обычно, после наших ссор, мужчина шёл извиняться, но сейчас он, видимо, ушёл спать. Хотя… Раньше Рубен не позволял себе что-то уронить от злости, хлопать дверьми.
Посидев немного в темноте, я подошла к шкафу, откуда вынула плед. Стряхнув с дивана попкорн, я легла туда, закутавшись. Не было ни сил, ни желания убираться: собрать попкорн, отстирать пятна, поднять предметы, которые упали со стола. Я просто решила лечь спать, но перед этим полистать фотографии, где изображена Лили.
За несколько дней до развода с Джеффом я привела свою дочь в квартиру к Рубену, которую он снимал на время в Лондоне. Лили держала в одной руке переноску, где находился рыжий котёнок, которого мы подарили ей на пятилетие, а в другой – мою руку. Она любопытная девочка, и всю дорогу на меня сыпались вопросы:
– Куда мы идём? К твоему новому мужчине? А мне его называть папой? А кто он? Теперь у меня есть два папы? А почему мы с первым папой развелись?
Да… Девочка любопытная и смышлёная. Столько вопросов редко появляется и у взрослых людей. Я старалась отвечать на каждый. И наконец появился подъезд, возле которого стоял Рубен, обе руки спрятав за спиной. Мы остановились. Мужчина вручил мне букет моих любимых пионов, а затем опустился на колени перед Лили.
– Здравствуй, – заговорил Рубен другим, более сказочным и добрым голосом, – ты же Лили, верно?
Дочка кивнула.
– А я добрый волшебник, который очаровал твою маму. Но сейчас меня очаровала прекрасная фея, – Лили засмеялась, а Рубен достал вторую руку, но та была сжата. Можно было заметить, что мужчина держит мягкую игрушку розового цвета. – Ох! Что это? Кажется, это для тебя.
Рубен разжал руку, и наконец показался плюшевый единорог с цветной гривой и рогом. Он вручил игрушку девочке, та с улыбкой и счастливыми глазами приняла подарок.
Слёзы текли, когда я вспоминала дочь. Печаль и тоска не отпускали. В памяти всплыло другое: встреча с Рубеном.
Я никак не ожидала, что обычная рабочая поездка в Мадрид так сильно изменит мою жизнь. Работа переводчика нравилась, но со временем приелась, и именно тогда судьба решила сыграть со мной – то ли злую шутку, то ли подарить что-то чудесное и запретное.
Рубен возник неожиданно, словно луч солнца сквозь серые облака. Тёмная кожа, вьющиеся, светло-каштановые с золотистым оттенком волосы, будто впитавшие испанское солнце. На нём был классический костюм, но расстёгнутые верхние пуговицы рубашки намекали на некую небрежность, мятежный дух, который притягивал, как магнит. Рубен был представителем испанской компании, с которой сотрудничала фирма, где я работала.
С первого взгляда я почувствовала что-то необычное, от чего сердце забилось чаще. Его взгляд, полный тепла и искреннего интереса, смущал меня. Рубен был настойчив, но тактичен. Он приглашал на ужин, показывал город, рассказывал истории. Каждая встреча была наполнена флиртом и непринуждённостью, но я сохраняла дистанцию, помня о браке. Однако, чем больше времени мы проводили вместе, тем сложнее было сопротивляться обаянию Рубена.
Я боролась с собой, с чувствами, которые разгорались во мне всё сильнее. Джефф, Лили, долг, ответственность… Всё это давило, не давая сделать шаг навстречу Рубену. Но его улыбка, случайные касания, его голос… Они действовали как наркотик, от которого было невозможно отказаться.
Командировка закончилась, и я думала, что мы больше не увидимся: забудем друг друга и продолжим жить как прежде. Но… Рубен приехал в Лондон, начал звонить, писать, приглашать на свидания. Я рассказала ему о муже, но умолчала о дочери. Не знаю почему.