Его невозмутимость показалась мне сомнительной. Слишком хладнокровен. Слишком уверен в себе. Я почувствовал нарастающую волну возмущения.
– Вы лжете, Гарвард. С какой целью?
Он лишь равнодушно пожал плечами.
– Я говорю вам правду. А ваше право – верить мне или нет.
Взгляд Гарварда был бесчувственным и отстранённым. Я знал, что он скрывает правду. Снова придется набраться терпения, чтобы докопаться до истины.
Я вышел из его кабинета. Сегодня у меня намечен важный визит. Хотелось взять фотоальбом и поехать с ним к бабушке в больницу. Возможно, старые детские фотографии, моменты из её жизни смогут пробудить её воспоминания?
Рита осталась с Гарвардом с глазу на глаз. Возможно, ей удастся вытянуть из него хоть что-то. Я же направился домой. В гостиной, в одном из шкафов, хранились альбомы, содержащие все: от юности бабушки до рождения Лили. Собрав несколько фотоальбомов в рюкзак, я поехал в больницу.
– Привет, бабуль, – произнес я с нарочитой бодростью, – я кое-что привез тебе.
Она повернула ко мне голову. Взгляд изучающий, но совершенно пустой. Ни капли узнавания. Сердце сжалось от боли. Я сел рядом с ней на кровать, открыл альбом. На первой странице – её свадебная фотография. Молодая красивая женщина стояла в белом платье, улыбаясь и держа букет. Рядом с ней стоял мой дед. Статный мужчина в военной форме. Моя бабушка вышла за него замуж совсем молодой, когда дед служил в армии.
- Помнишь этот день? – спросил я, хотя знал, что ответа не будет.
Я листал страницы, показывал фотографии. Рассказывал истории, связанные с ними. Через несколько страниц показалась фотография, где я стоял в летней форме одежды между бабушкой и дедушкой. Тогда мы ездили на юг на поезде к нашим родственникам, чтобы там отдохнуть. Ехать в поезде, пожалуй, было самым лучшим решением. Правда, в попутчиках нам достался человек-всезнайка. Бабушка говорила, что он сказочник, а мне было интересно его слушать. Попутчик рассказывал про медицину, про то, где успел поработать и где путешествовал. Я слушал его с завораживающими глазами. Мне казалось, что таких людей, как он, я больше не встречу. Когда я вырос, то понял, почему бабушка называла его сказочником. Забавное название для вруна.
- А ещё во время поездки меня укусил комар в пятку. Настолько, что мне больно было наступать на ногу.
К сожалению, эти моменты бабушка тоже забыла, но я всё равно продолжал листать альбом и рассказывать истории, не теряя надежды. Может быть, какая-нибудь фотография или слово смогут вернуть ей хоть частичку памяти.
Мой телефон зазвонил. На экране появилось имя человека, которому я отдал блокнот на экспертизу. Попрощавшись с бабушкой, я покинул палату и ответил на звонок.
- Есть новости? – спросил я.
- Да. Наконец пришли результаты отпечатков с блокнота, - на фоне было шумно, и я еле мог уловить только что сказанные им слова, - там есть отпечатки пальцев Шелли, - я закатил глаза. Боже, а ещё более тупые новости он сообщить не мог? Понятное дело, что на блокноте, который я нашёл в доме, окажутся отпечатки пальцев убитой. Её корявый почерк это доказывает. На фоне стало еще шумнее. Господи, где он находится-то?
- Это всё? – раздражённо спросил я.
- Нет. На блокноте нашли ещё отпечатки пальцев, - он будто специально тянет время, - отпечатки пальцев принадлежат…
Он сквозь шум произнёс имя. Услышав его, я от шока уронил телефон. Он упал на кафельный пол, но, к счастью, не разбился. Взяв мобильник, я приложил к уху.
- Адрес сказать или сам справишься? – в его голосе я услышал издёвку.
- Справлюсь.
Я нажал на красную кнопку, и связь оборвалась. Я сел на скамью, которая располагалась напротив палаты. Я не мог поверить в это. Как же я был глуп.
Убийца оказался ближе, чем я думал…
Глава 23. Две полоски: жизнь до и после.
Не торопясь, я двигался по длинному коридору в направлении комнаты для допросов, всё ещё не в силах осознать факт поимки преступницы. Удивительно, как прежде от меня ускользали важные детали: манера поведения, особенности речи этого человека. Произнесённое имя пробудило воспоминания, заставив переосмыслить прошлые события. Сейчас я упрекал себя за слепоту, словно пелена застилала мой взгляд, и только теперь спала.
Я настоял на личном участии в допросе. Мне необходимо было услышать всё из первых уст, заглянуть в глаза, попытаться увидеть признаки сожаления, хотя вероятность этого была невелика. С каждым шагом к комнате сердце сжималось от боли. Меня не покидало ощущение предательства, но я всё ещё не мог понять, как такое возможно?