— Да! — выкрикнула Марина со слезами в голосе. — Иначе не получится. Ты же сам понимаешь, мы только мучаем друг друга. Мы ругаемся из-за всего: из-за денег, из-за того, что ты не можешь найти нормальную работу, из-за твоего вечного молчания и тупых обещаний, что скоро всё изменится! Мне это больше не нужно! Я устала!
— А мне нужно? Ты думаешь, я счастлив? Думаешь, мне нравится слышать твои вечные упрёки и видеть кислую физиономия по утрам и вечерам? — Денис подошёл ближе, заглянул ей в покрасневшие глаза. Марина отшатнулась, испугавшись его безумной улыбки. Супруг усмехнулся и присел к столу, уронив голову в ладони.
— Но, знаешь, я хотя бы старался, — горько заметил он. — Я тебя не предавал. А ты…
Марина отвернулась и, скрипнув зубами, ответила:
— Я всё решила. Чем быстрее ты уйдёшь, тем лучше.
В этот момент Денис сильней всего почувствовал, что стены кухни сжимаются. Шкафы, плита, облупившийся подоконник — всё давило, захватывая в свои объятия. Он видел, что Марина с трудом держит себя в руках, но глаза её светились облегчением: она высказалась, выплюнула в него свою правду, сбросила груз. А он остался ни с чем. Совсем. Пустой и никчёмный, как лопнувший воздушный шарик.
— Ты разрушила всё, — сказал Денис тихо. — Всё, понимаешь?
— Нет, Денис, — её голос был ровным и тихим. — Всё разрушилось давно. Просто ты не хотел этого видеть.
Он стоял, глядя на неё, и думал, что не чувствует больше ничего. Внутри осталась только гулкая пустота. Ни боли, ни злости — лишь пустота.
Вечером они опять сцепились. Он пришёл домой поздно, после долгой бесцельной прогулки по городу. На столе стояла тарелка с холодным супом, рядом с ней — записка: «Развод обсудим завтра. Давай без истерик». Он смял бумагу и швырнул её в угол.
Марина вернулась утром, и сразу завязалась очередная ссора. Она говорила спокойно, методично, словно нотариус, зачитывающий завещание. Он снова злился, кричал, требовал, умолял. Жена повторяла одно и то же: «Всё кончено. Уходи». Они ещё долго перебрасывались упрёками: он орал, что она ленива и алчна, что никогда не поддерживала его; она отвечала, что он бездарь и неудачник, что устала жить с человеком, у которого нет будущего. Потом вдруг замолчали оба, и наступила звенящая тишина. Марина захлопнула дверь спальни, оставив его в кухне наедине с бутылкой дешёвой водки. Денис пил прямо из горлышка, слушая, как за стеной она разговаривает по телефону. Сейчас голос у неё был совсем другой — мягкий, нежный, каким с ним она не говорила уже несколько лет. Он понял, с кем говорит Марина. И понял, что в этой квартире он больше никто.
Следующая ночь была ещё тяжелее, чем день. Лёжа на диване, он думал о том, что утром ему придётся собрать вещи и уйти. Уйти в никуда. Отец с матерью живут в старом доме на окраине, но возвращаться туда… одна лишь мысль об этом вызывала тошноту и липкий страх. Там его ждал холодный взгляд отца и вечные упрёки. Но выбора не было.
— «Всё разрушилось давно», — вспомнил он вдруг Маринины слова. — Врут все они. Сами всё рушат, а потом делают вид, что так и должно быть.
Опять захлестнула злость. В голове было одновременно и тяжело, и пусто. Денис провалился в беспокойный сон, полный мутных видений: коридоры, без конца и начала, двери, ведущие в темноту, и лица — бесконечно равнодушные и холодные.
Утром, бросая свои вещи в сумку, он чувствовал, что уходит не только из квартиры, но и из собственной жизни. Всё, что он брал в руки, казалось чужим и ненужным. Марина стояла у двери и молча наблюдала. Денис бросил взгляд на неё напоследок — её лицо было спокойным. Марина уже жила другой жизнью, где ему не было места. Он вышел на улицу под холодный дождь и понял: впереди — ничего хорошего.
***
Небольшой деревянный дом родителей стоял на окраине города, в старом районе, где асфальт давно потрескался, где редкий свет фонарей по ночам казался праздником. Сырость и запах гнили тянулись от подвала, как будто дом умер и теперь медленно разлагался.
Денис вошёл, тяжело переступив порог. В прихожей неприятно пахло жареным луком и капустным варевом. Мать — тихая, сгорбленная женщина в затасканном халате — выбежала ему навстречу, обняла, заплакала, будто сразу догадалась, что произошло.