Бесс поправляла ему подушки на диване и накидывала одеяло, когда он мерз, Кло предупредительно подвигала поближе тапки, чтобы ему не требовалось совершать лишний шаг.
Маан, видя это, сначала хотел рассердиться, но в какой-то момент осознал, что так было всегда, и эти приятные мелочи ежеминутно присутствовали в их семейной жизни, лишь сейчас подобные жесты воспринимались им искаженно, через призму нынешнего состояния.
— Я могу и сам дотянуться, — однажды сказал Маан, насупившись, когда Кло подала ему тарелку с овощным рагу, стоящую на другом конце стола.
Она не обиделась.
— Не сердись, милый. Как только поправишься, я и пальцем не пошевелю, обещаю, а пока, тебе есть чем заняться.
Для них он все еще был медленно, но неуклонно идущим на поправку. Наверное, они и мысли не могли допустить, что выздороветь ему, возможно, уже не суждено.
И размышления, что рано или поздно они все поймут, а смутное опасение превратится в уверенность, иногда кололи неприятнее непрекращающейся боли.
«Ничего, — повторял про себя Маан, — прорвемся, и не через такое проходили».
Но однажды в его монотонной, потерявшей цвет, жизни, случилась перемена.
Он, как обычно, ковырялся в своей тарелке за ужином, вполуха слушая какой-то старый телеспектакль, когда неожиданно услышал посторонний звук, не являвшийся частью его теперешнего уклада.
Прошло добрых полминуты, прежде чем его осенило: именно такой издавал мотор легкой двухместной «Кайры» на малых оборотах.
Маан оживился. Звук, относившийся к другой, предыдущей жизни, разбудил его, оглушив, словно выстрел.
Кло, заметив его реакцию, улыбнулась:
— Это Геалах. Я хотела сделать тебе сюрприз.
— Гэйн? Решил меня навестить?
— Да, он собирался заглянуть на ужин и, конечно, все равно опоздал.
— Это похоже на него.
— Гэйн хотел заехать еще несколько дней назад, но я подумала, что тебе необходим покой, а Гэйн Геалах и покой — вещи несовместимые, — Кло встала отпереть дверь, и вовремя — как раз раздался тонкий писк звонка.
Геалах вошел, и одним своим присутствием заставил измениться весь дом.
Высокий, немного сутулящийся, в сыром отяжелевшем плаще, издающем беспокойный запах, напоминающий о ночных улицах, но по-обычному безмятежный, ухмыляющийся в усы, с озорными сполохами в прищуренных глазах.
С его приходом комната сразу перестала напоминать госпитальную палату, и Маан поймал себя на том, что едва рефлекторно не вскочил на ноги.
— Здравствуй, Кло. Привет, Бесс. Где тут больной?
— Стоит в дверях, — в тон ему отозвался Маан, — Заходи скорее, снаружи прохладно.
— Ах ты лентяй, — глаза Геалаха сверкнули, — Вот он где! Мы с ребятами вкалываем за троих, а этот, значит, устроился как в санатории! Небось, еще и с ложечки кормят, а? Ну ты, конечно, хорошо придумал… Как бы и мне так?
— Моя помощь к твоим услугам. Но сперва может быть немного неприятно.
— Нет уж, спасибо, — Геалах, наконец, снял плащ и повесил в герметичный стенной шкаф, который тотчас негромко загудел, обрабатывая мокрую ткань потоками горячего воздуха.
Под плащом на Геалахе был серый костюм, в котором он обычно приходил на службу, и это было частичкой другого мира, который вовсе не исчез, как казалось Маану, просто он сам выпал из него.
С правой стороны пиджак Геалаха немного оттопыривался, эта привычная деталь тоже бросилась Маану в глаза.
Он почувствовал себя еще более жалким, чем обычно — одетый в потертый домашний халат, скрывавший сложенную на груди правую руку, неспособный даже самостоятельно подняться на ноги, сейчас он, должно быть, являл собой не самый приглядный контраст с Геалахом.
Но тот словно бы ничего не заметил — картинно поцеловал ручку Бесс и сел за стол, на то место, которое обычно занимал, когда появлялся в гостях.
— Что на ужин? — спросил он деловито.
— Овощное рагу, — сказала Кло, наполняя его тарелку, — А еще соевые битки и дрожжевой кекс с корицей.
— Ого! Если бы меня так откармливали каждый день, я бы составил компанию Маану! Сам-то, знаете ли, иногда за весь день поесть толком не успеваю. В лучшем случае кину в рот рулет из ламинарии, видеть его уже не могу…
— Неудивительно, у тебя, наверное, только на табак и топливо для автомобиля уходит половина недельных социальных очков.
— Максимум треть, — возразил Геалах, принимаясь за еду, — Я всегда говорил, жизнь нужно наполнять тем, что приносит удовольствие, иначе пустота натянет всякой дряни… Фантастическое рагу, Кло, завидую твоему мужу.