— Можете взять и мою порцию! — сказала Бесс, поджав губы.
Мать метнула в нее сердитый взгляд, но Геалах лишь рассмеялся:
— Не любишь овощей, коротышка?
За «коротышку» Маан получил бы два или три дня надутых губок и обиженного тона, но на Геалаха это не распространялось, ему прощались многие вещи из тех, которые для самого Маана считались недопустимыми.
— Там из овощей только спаржа и сельдерей! А остальное все водоросли и белковый концентрат.
Маан и сам не любил «овощное рагу», но знал, сколько времени ушло у Кло, на измельчение всех составляющих и подборки специй, способных заглушить вездесущий кисловатый запах концентратов.
— Тебе еще везет, — Геалах подмигнул Бесс, — Во времена моего детства овощным рагу называли любое месиво, в котором хотя бы одна из составляющих пролежала две минуты рядом с настоящим овощем.
Бесс рассмеялась. Маан подумал, как же здорово Геалах умеет переключаться между службой и обычной жизнью. Всякий раз появляясь в гостях, он показывал себя отличным собеседником, умело отпускал комплименты и демонстрировал подобающее моменту чувство юмора, без обычных скабрезностей, принятых среди парней из отдела.
Может, поэтому он был единственным из сослуживцев Маана, которому было выдано разрешение посещать их дом в любое время.
Впрочем, этим правом Геалах пользовался достаточно редко, едва ли раз в месяц — хоть он и умел произвести выгодное впечатление на домашних Маана, ужин за семейным столом для него, холостяка, был не лучшим развлечением на вечер.
Геалаху куда привычнее было бы заглянуть в два-три бара, в каждом пропуская по паре бокалов солодового пива, а потом заручиться компанией какой-нибудь девушки, достаточно низкого социального класса, чтобы ее ночь стоила не слишком обременительно для бюджета.
— Кстати, о еде, — Геалах даже отложил в сторону вилку, — Твой отец не рассказывал, как мы однажды сцапали Гнильца исключительно из-за его предпочтений в питании?
Бесс замотала головой.
— Наверное, это не лучшая история, — решительно вмешалась Кло, — Гэйн, ты же знаешь, мы не любим, когда при Бесс рассказывают подобные вещи.
— О, не бойся, в ней нет ничего такого.
— Ты имеешь в виду тот случай, когда… — язык Маана был еще медленнее мыслей.
— Да, тот самый. Я расскажу?
Бесс и Кло смотрели на Маана в ожидании. Он пожал плечами, точнее, одним плечом:
— Пусть болтает. Там не было ничего страшного, в самом деле.
— Хорошо, — смягчилась Кло, — А то знаю я ваши обычные истории, господин инспектор…
— Итак, было это в прошлом году, кажется.
Маан попытался припомнить, так ли это.
Ему казалось, что с тех пор прошло уже несколько лет, что было неудивительно — память в последнее время часто укрывала все плотным туманом, так что даже события недельной давности иногда казались ему произошедшими сто лет назад.
— Поступила нам заявка на одного, с подозрением на вторую стадию. Заявка — это как…, да вы же знаете, наверное. Просто бумажка, бланк, где описываются симптомы, основания для подозрения Гнили… Простите, Синдрома Лунарэ, и все такое. Мы подобные бумажки проверяем и, если они нам не нравятся, выкидываем в мусор, а в противном случае — едем и смотрим своими глазами.
Бесс хихикнула.
Геалах был прирожденным рассказчиком, причем вне зависимости от окружения и обстановки — повествовал ли он какую-то пошлую историю в отделе или, как сейчас, обычный случай из собственной службы.
Маан с неудовольствием вспомнил «Атриум» и свою историю про девушку, вызвавшую у слушателей только усталость и отвращение.
— И, значит, приходит к нам подобная бумажка, на одного работягу семидесятого класса, как сейчас помню. Какой-то наладчик пневмооборудования на ближайшей фабрике. Кто-то из соседей заметил, что ведет он себя в последнее время, вроде как странно. А это самый верный признак, между прочим.
Кло нахмурилась, намереваясь, видимо, прервать Геалаха, но тот не собирался развивать тему.
— В общем, в первую очередь Гнильца выдает поведение. На первой или даже второй стадии он физически ничем не отличается от любого нормального человека, пожалуй, даже наоборот, здоров и полон сил. Но вот то, что творится здесь, — Геалах постучал черенком вилки по лбу, — Он скрыть не всегда может. Именно в такие моменты Гнильцы наиболее уязвимы. Начинают бояться всего окружающего: собственного дома, соседей и старых друзей. Меняются привычки, а иногда даже походка. О таких случаях, Бесс, надо обязательно сообщать нам, где бы ты или твои подруги это ни заметили — соседи, преподаватели…