— Я знаю, — серьезно кивнула Бесс, в этот момент выглядевшая почти взрослой, — Нас учат этому в школе.
— И правильно. Часто дети куда более наблюдательны, чем мы, взрослые… Простите, я отвлекся. О чем я рассказывал?
— О заявке, — сказал Маан, — Типа с подозрением.
— А, и верно. Бумага была от кого-то из близких знакомых того парня, составлена по всем правилам, а симптомы не очень впечатляющие: мол, стал раздражительным, меньше следит за собой, иногда рассеян и все прочее. Конечно, у Гнильца такие могут быть, но ведь и человек не железный, все мы иногда расстраиваемся, болеем, грустим, теряем сон… Не тащить же каждого такого в Контроль! Время шло к сумеркам, в отделе только мы с твоим отцом, ну и решили съездить. Как раз недалеко. Приезжаем и, первым делом осуществляем наружный контроль. Знаешь, что это значит, коротышка?
— Да, — с готовностью отозвалась Бесс, — Папа рассказывал. Вы просто подходите к двери и ищете… ну…
— Запах, — улыбнулся Геалах, — Да-да, как собаки на охоте. Приезжаем и нюхаем, — он смешно пошевелил носом, точно принюхиваясь к чему-то, и Бесс прыснула, — Если чуем Гниль, без лишних вопросов вышибаем дверь и делаем, что положено. Но только это тоже не всегда работает, знаешь ли. У каждого Гнильца аура специфична… Прости, я имел в виду, что все они пахнут по-разному, некоторые сильнее, а иные вообще едва-едва. Так что тут, особенно из-за двери, тоже не всегда поручишься. Тем более, Гнильца может и не быть дома, а с предметов запах быстро выветривается.
— И что бывает, если его нет? — поинтересовалась Бесс.
— Тогда мы опрашиваем свидетелей. В первую очередь, конечно, домашних и соседей. Гнилец, как бы он того ни хотел, все равно вынужден быть на виду, а если живет в общем доме, то неизбежно будет привлекать внимание других людей. Так что соседи — всегда наши друзья!
Маан рассеянно слушал, сминая пальцами крошки дрожжевого рулета, сухие и колючие. Геалах рассказывал увлеченно, живо жестикулируя, но Маан знал окончание истории и оттого не чувствовал интереса.
— А дом у него оказался ветхий — еще бы, семидесятый класс! — и соседка лишь одна, дряхлая старушка лет шестидесяти пяти, если не больше.
— Ого! — сказала Бесс, забывшая про еду.
Наверное, когда-то и Маану казалось, что шестьдесят пять — это невообразимо много, даже тяжело представить, и одна эта цифра переводит человека из обычного мира в какой-то другой, особенный, наполненный иными вещами и людьми.
Сейчас же, он подумал лишь, что по меркам Земли с ее постоянным сильным гравитационным полем, человек в таком возрасте мог считаться если не молодым, то, по крайней мере, не достигшим глубокой старости.
— Голова у нее работала уже неважно, даже не сразу поняла, кто мы и откуда, но и в деменцию еще не впала, отвечала довольно толково. «Нет, — говорит, — я своего соседа знаю хорошо, двадцать лет рядом живем, никаких странностей за ним не замечала. Всегда здоровается, одет хорошо, приветливый». Мы с Мааном переглянулись этак, понимаем: напрасно ехали… Ложная заявка. Знаешь, сколько заявок признаются ложными?
— Папа говорил, но не помню.
— Семьдесят шесть процентов, — хрипло сказал Маан, — Это в этом году. Но показатели тоже меняются.
Гэйн, глядя на Бесс, кивнул в сторону Маана и назидательно поднял палец.
— Благодарим, значит, ее за помощь, поздравляем с отличным соседом и уже, между прочим, собираемся прощаться, как она говорит: «Вы, господа, наверное, его знакомые, да? Раз так, не могли бы при случае, попросить не есть больше листья с моего спатифиллума?»
Геалах сделал паузу, чтобы отправить в рот еще порцию овощного рагу.
— А спатифиллум — это что? — осторожно спросила Бесс.
— Это растение, коротышка, большое комнатное, у них на площадке лестничной стояло. Сперва мы с Мааном подумали, что совсем старуха из ума выжила, да и не удивительно — попробуй столько лет протяни. Я уже даже говорить что-то такое начал, мол, не волнуйтесь, все в порядке, мы ему непременно скажем…
— А дальше?
— А твой отец вдруг — раз! — и к цветку этому. А потом тянет меня за рукав и говорит: «Смотри, Гэйн, а ведь листья как будто погрызенные. И на насекомых-то непохоже». Гляжу: и верно, зелени не хватает, и даже как будто бы отпечатки зубов просматриваются. Человеческих. «Сосед он нормальный, — говорит нам бабулька, — Только уж будьте добры, передайте, пусть хоть стебли не ломает. У меня этот спатифиллум с Земли, матери еще принадлежал. Я уж не знаю, чего ему не хватает, витаминов, может, каких, да только надо же и растение беречь». Тут уж мы, конечно, не медлили. Враз выломали дверь, влетели к этому соседу. А он…