— Что? — спросила в нетерпении Бесс, не в силах вынести еще одну долгую паузу, на протяжении которой Геалах, испытывая слушателей, неторопливо ел, — Что с ним было, дядя Гэйн?
Геалах хитро улыбнулся.
— А он висит на стене, уже зеленый, скорченный, величиной с арбуз, наверное, и из него побеги только тянутся, как из овоща какого…
— Тьфу, Гэйн, я так и знала! — Кло передернуло, но Бесс лишь беззаботно расхохоталась. Довольный произведенным эффектом, Геалах улыбнулся в усы и вернулся к еде.
— Вот так бывает иногда, коротышка. Смотри, будешь плохо есть, и на тебя кто-то заявку пришлет!
Маан метнул в Геалаха предупреждающий взгляд. Шутка его хоть и была невинной даже по домашним меркам, но среди инспекторов имела особенное, понятное только им, значение. Геалах сообразил, прикусил язык.
— Ладно, мужчины, оставайтесь, вам есть о чем поговорить, а нам с Бесс есть чем заняться, — сказала Кло, — Вы ведь не будете против, если дамы вас покинут?
— С дамами вроде вас, я готов сидеть всю ночь напролет, — отозвался со смехом Геалах, и Кло послала ему благодарную улыбку. Бесс собиралась было закапризничать — Маан видел, как искривилась ее нижняя губа — но намек матери поняла и, пусть без охоты, но тоже поднялась из-за стола.
Когда девочки скрылись, Кло на кухне, а Бесс в своей комнате, Маан отчего-то ощутил что-то похожее на облегчение.
Все-таки, как бы он ни пытался себя уверить в обратном, его жена и дочь принадлежали к одному миру, а Геалах — к совершенно другому, и он чувствовал себя неуютно всякий раз, когда эти миры соприкасались, пусть и вскользь.
— Как ты, старик? — спросил Геалах, бросив на него изучающий взгляд, уже серьезный.
«Как Гнилец, у которого вот-вот отвалится голова», — хотел было сказать Маан.
— Сносно, как видишь. От безделья скоро совсем спячу, сижу здесь в четырех стенах, как настоящий пенсионер, смотрю теле, сплю…
— А рука?
— Терпимо, — кратко ответил он, машинально бросив взгляд на уродливую выпуклость, сковавшую его грудь и видимую под тонкой тканью халата, — Иногда побаливает.
— Я закурю?
— Давай. Думаю, Кло не будет ругаться сегодня.
Геалах достал свои принадлежности — сверкающую металлическую зажигалку, каждый раз действовавшую гипнотизирующее на Маана, и плоский портсигар.
Взял одну сигарету, наполнив на секунду воздух ароматным, немного едким запахом слежавшегося табака, размял ее ловкими длинными пальцами.
Он всегда закуривал как-то по-особенному, вкусно, отчего хотелось сглотнуть невольно выступившую слюну. В такие моменты Маан начинал жалеть, что бросил курить. С другой стороны, не откажись он от этой пагубной привычки, сейчас, возможно, испытывал бы еще большие муки.
— Как дела на службе? — спросил он не выдержав. Постарался задать этот вопрос безразличным тоном, как бы из пустой вежливости, но наедине с Геалахом ему не было нужны притворяться.
— Живем, — просто ответил Геалах, — В шампанском не купаемся, но и грехов за нами, вроде не водится.
— Значит, отведал моего хлеба?
Геалах щелкнул зажигалкой, выпустив на свободу крохотный оранжевый язычок пламени, тотчас заплясавший в сигарете яркими искрами.
— Не то слово. Сплю по четыре часа в сутки, знаешь… Не представляю, как буду справляться, когда ты все-таки сбежишь от нас.
— Привыкнешь. Я, видишь ли, тоже не один день втягивался, — Маан улыбнулся, — Ребята тебя уважают, да и знают сколько лет. Проблем не будет.
— Я для них все-таки не руководитель, лишь твоя правая рука. Вот, пытаюсь приноровиться… — Геалах выпустил из ноздрей дым, двумя причудливыми ручейками потекший по его лицу, отчего оно стало казаться утесом, обрамленным густыми складками тумана, — Как ты только поспевал везде… С каждым поговори, дела распланируй, ошибки найди, порученное проверь, промахи прикрой…
— Промахи? — встрепенулся Маан, — Что-то случилось?
— Да нет, порядок, — поспешил успокоить Геалах, — Не страшнее, чем обычно.
— Ну-ка, ну-ка, выкладывай. Что-то успели натворить без меня?
— Насквозь видишь, — Геалах покачал головой, — Мне бы так.
— Насквозь не насквозь, а всех вас как облупленных знаю. Рассказывай, что такое? Надеюсь, действительно ничего серьезного. Хоть я и под домашним арестом, да только Мунн на меня всех собак спустит, за ваши «успехи».
— С тебя и взятки гладки, старик. Это все Хольд.
— От него ожидал меньше всего.
И верно, Маан всегда считал Хольда одним из самых рассудительных людей в отделе. Пусть он был невеликого ума, зато действовал выверено и основательно, допуская минимум просчетов. Если уж Хольд…