— Если Гнильцы первой и второй стадии отчаянно пытаются не замечать своих отклонений, продолжают считать себя людьми и любой ценой стараются интегрироваться в коллектив, боясь одиночества, то «тройки», напротив, патологически не переносят человеческое общество. Все, связанное с людьми, вызывает у них ярость либо страх. Как животные, они бегут вслепую, пытаясь оказаться как можно дальше от поселений. На Земле это могло бы принести им пользу, я слышал, там до сих пор остались места, почти не тронутые человеком. На Луне же, атмосфера поддерживается лишь в жилых и рабочих блоках, здесь редко найдешь уединенное местечко. Гнильцы бегут туда, где тихо и темно — на разрушенные фабрики, в подземные коммуникации, брошенные жилые блоки… Как дикие крысы.
Маан продолжал есть, и Менесс, глядя на него, думал, как у него не пропадает аппетит, при мыслях о всей этой мерзости. Сам Менесс не то чтобы был брезглив, но с такой темой разговора, ему, уж точно, кусок в глотку бы не полез.
Инспектора же, кажется, ничто не могло смутить или лишить аппетита, он говорил и говорил:
— Главное неудобство — когда в поисках «тройки» приходится бродить по биоотстойникам и пробираться заброшенными тоннелями… Иногда за день так налазишься, что от самого начинает нести, как от свалки. Моя жена, ее зовут Кло, иногда шутит, что лучше бы вышла замуж за Гнильца, чем за охотника на Гнильцов — мол, тогда, по крайней мере, к этому запаху можно было бы привыкнуть… Юмор у нее такой.
— Смешно. — без тени улыбки тихо прокомментировал Менесс.
— Но вообще, нам нечасто приходится заниматься такого рода работой. У Контроля есть Карантинные отряды. Мы называем их «Кулаки». Они наши штурмовики, если позволите так выразиться. Бронежилеты, автоматическое оружие, инструменты для высаживания дверей и прочее… Их вызывают в тех случаях, когда инспекторам требуется помощь, или приходится проводить поиск сбежавшего Гнильца на большой площади. Они врываются, выносят все двери, окна, а бывает стены, и уходят.
— Получается, все зараженные, в конце концов, становятся одиночками?
— Нет, господин Менесс, иногда нам удается разыскать «гнездо». Такое укромное место, где собирается сразу несколько зараженных. Тогда туда первыми входят Кулаки. А уж после этого Гнильцов можно брать теплыми. Тех из них, кто остался жив, конечно, Кулаки не очень-то щепетильны в таких вопросах, зато результативны.
— А четвертая стадия? — спросил Менесс негромко.
— До нее доживают единицы. За всю историю Контроля у нас было то ли шестьдесят, то ли семьдесят «четверок». Неприятная ступень. Так сказать, окончательная. Когда то, что было раньше человеком, не похоже и на отдаленное его подобие. Рано или поздно «четверки» погибают сами — просто измученный организм не способен выдержать те пытки, которыми истязает его Гниль. Порой даже погибают от голода — вне обитаемых блоков нечего есть, за исключением крыс да мха, а Гниль может забыть снабдить своего носителя хотя бы примитивным ртом. Что уж говорить…
Инспектор замолчал. Бэнт Менесс глядел мимо него, ощущая на удивление ритмичные удары собственного сердца.
— Извините, — вдруг сказал Маан, — Кажется, я вас изрядно напугал.
— Есть такое, — Менесс попытался улыбнуться. Но губы были точно деревянные.
Маан вежливо наклонил голову.
— На службе редко удается с кем-то поговорить, сами понимаете.
— Они ничего не знают… — Менесс обвел взглядом сидящих в ресторане.
Их беседа не привлекла к себе внимания. Просто двое строго одетых мужчин в возрасте обедают за одним столиком. На них даже не смотрели.
Вдруг снова шевельнулась пресловутая игла в шее. Отвратительное ощущение.
— Не знают, — рассеянно подтвердил Маан, отставляя чашку, — И хорошо. Им не лгут, просто не говорят всей истины. Все вместе, и каждый по отдельности, в курсе, что Гниль — это опасность, смерть. Что является чистейшей правдой. Остальное не принесет им счастья. Только страх.
— Ложь… Все вокруг ложь… — прошептал Менесс.
— Вроде рекламы на телепрограммах? Да, конечно. «Если вы обнаружили у себя или своих родственников и знакомых признаки Синдрома Лунарэ, немедленно сообщите в ваш отдел Санитарного Контроля. Не дайте болезни унести еще одну жизнь!» — с чувством продекламировал Маан, — Я сам это регулярно вижу. Особенно меня раздражает та реклама со стариком… Помните?
— Что?
— Старик. Лет семидесяти. Он благодарит маленького внука за то, что мальчик сдал его, а его сила воли была сломлена, но, к счастью, рядом оказались те, кому его жизнь не безразлична… Теперь же он вылечился и благодарен им. Дурацкий ролик. Контроль создает новые каждую неделю, есть специальный информационный отдел… Впрочем, какая разница.