— Давно, Джат. У меня было много времени, пока я искал следы Гнили и выжигал их. Я ведь, на самом деле, кроме этого, ничего делать и не умею. Как и ты. Как и все остальные. А когда занимаешься одним и тем же делом постоянно, поневоле начинаешь размышлять о… разных вещах.
— Я передумал, я позвоню Мунну. Пусть отделом лучше руководит безрукий инвалид, чем сумасшедший.
— Не бойся, моя голова работает не хуже, чем обычно.
— Но произносит такие вещи, что я начинаю подозревать, что пяток Гнильцов станцевал на ней джигу.
— Вопрос веры, — Геалах мягко пожал плечами, — Среди инквизиторов тоже встречались как фанатики, так и прагматики, пытавшиеся понять суть вещей. Наверное, я отношусь ко вторым. Ладно, не смотри на меня как на помешанного, в конце концов, это действительно лишь моя точка зрения, гипотеза, если хочешь. Глупая, смелая, но какой же еще быть гипотезе…
Маан несколько успокоился — это не было похоже на сумасшествие. К тому же зная трезвый и ясный ум Геалаха, он едва ли мог допустить, что тот повредился в рассудке.
— Ну хорошо. Значит, Гниль — это форма жизни?
— Да. Рожденная на Луне, как человек был рожден на Земле. Но это не примитивный механизм, как всякая любая болезнь. Я бы сказал, что технологически она пока несоизмеримо выше нас. Всех нас с нашей хваленой медициной, протезированием, молекулярной диагностикой…
При этих словах Маан не выдержал, издал короткий смешок:
— Вот уж, в самом деле! Болезнь умнее медицины!
Но Геалах взглянул на него со своим обычным спокойствием.
— Когда тебе едва не оторвали ногу, что могли предложить тебе врачи? Кусок стали и пластика. А они способны вырастить новую конечность? Или заставить желудок превратиться в стекловидное тело, в печень, легкое? Или нарастить ногти по всему твоему туловищу, наподобие чешуи? Гниль проделывает с человеком такие вещи, которых мы не можем даже понять, не говоря уже о том, чтобы что-то им противопоставить.
— А вирус эбола заставляет его кровоточить изнутри. Мы не можем считать любую дрянь, разрушающую наше тело, иной формой жизни.
— Забавно, мы столько лет искали присутствия внеземной жизни хотя бы в нашей системе, а найдя его, не смогли распознать. Возможно, так любопытный муравей в рекреационном парке, отправившийся на поиски другой жизни, ощупал подошву твоего ботинка и пошел дальше, приняв тебя за бесполезный кусок камня. Вот и мы, по сравнению с Гнилью, насекомые — всего лишь бездумные букашки, а она обладает разумом или его подобием.
— Ты точно рехнулся, Гэйн. Надеюсь, не додумаешься ляпнуть что-то вроде этого в Контроле. Мунн своими руками затянет на тебе смирительную рубашку.
— Тебя пугает наличие разума в привычных вещах? — Геалах безмятежно улыбнулся, — А зря. Ты ведь знаешь историю, наверное, слышал и про то, что, когда конкистадоры прибыли в Новый Свет, местные посчитали их божествами, явившимися из-за бескрайнего океана. А ведь разница была лишь в цвете кожи. Что же, мы тоже не поняли, с чем имеем дело, даже тогда, когда про Гниль узнали все — от мала до велика. Допустим… Прекрати глядеть на меня так.
— Я прикидываю, удастся ли мне связать тебя с одной здоровой рукой.
— Брось, — Геалах отмахнулся, — Ты иногда упрям как Бесс.
— Надо думать, это у нас семейное. Хорошо, — Маан выставил вперед ладонь, — Допустим, я согласен считать болезнь инопланетной формой жизни. В конце концов, действительно наивно думать, что все живые существа в Галактике обладают сходством с человеком. В детстве я любил фантастику. Знаешь, всякие там разумные растения, мыслящий лед и прочее… Но я привык считать, что интеллект, в какой бы форме он ни был, всегда проявит себя.
— Например, как? — поинтересовался Геалах.
— По-моему, очевидно: установлением контакта.
— Кажется, как раз здесь все в порядке. Если Гниль вступает в контакт с человеком, тот наверняка это заметит…
— Ты понял, о чем я. Но, кажется, не спешишь защищать собственную теорию?
— А что, если Гнили не нужен такой контакт? — вдруг спросил Геалах, приподнявшись в кресле, — Об этом ты думал? Когда Бесс играла в кубики, она пыталась установить с ними контакт?
— Не понимаю, к чему ты.
— К тому, что мы для них — те самые кубики. Конструктор, — лицо Геалаха страшно потемнело, глаза сузились, — Игрушки, понимаешь? Ты ведь думал о том, по каким признакам Гниль подбирает себе жертву? Ну конечно, думал. И ты, и я, и еще тысячи умных людей, да только так ничего и не поняли. А может, никаких признаков просто нет?