— Привет, пап, — поздоровалась она с порога, — А ты не спишь?
— Привет, бесенок, — он улыбнулся. У собственной улыбки был необычный вкус: ему давно не доводилось так радостно улыбаться, — Нет, как видишь. Сегодня я бодрячком.
— Идешь на поправку?
— Вроде того, — сказал Маан.
Не говорить же ей: «Нет, знаешь, вообще-то, я рассыпаюсь, как трухлявый пень, просто сегодня боли вдруг дали мне передышку. Но не обращай на это внимания, скоро я опять стану прежним».
— Ты выглядишь более здоровым.
— Мне сегодня, правда, намного легче.
Ему подумалось, что судьба иной раз устраивает странные вещи. За то время, что он отходил от полученных ран, его отношения с Бесс явно улучшились. Дочка словно оттаяла, и между ними начало восстанавливаться что-то душевное, больше похожее на обычные отношения отца и ребенка.
«Просто я раньше уделял ей мало внимания, — подумал Маан, глядя, как Бесс сосредоточенно разбирает сумку с учебниками, — Ее воспитывала Кло, а я играл роль отца, которую сам толком не знал. У меня всегда были неотложные дела, много серьезных, важных дел, которыми надо было заняться вместо того, чтобы посидеть с ней. И я еще удивлялся, почему мы друг друга не понимаем…»
Маан увидел Бесс словно впервые, и он зачарованно наблюдал за тем, как дочь двигается, занимаясь нехитрыми домашними делами. Ее лицо было ему знакомо в мельчайших деталях, от кончика немного вздернутого носа до двух родинок возле правого глаза. Но в то же время все это лицо, казалось, принадлежит незнакомке.
«Похожа на Кло, — решил он, — Нос не ее, но глаза ничем не скроешь. К счастью, от меня ей мало что перепало. Через несколько лет превратится в красивую девушку, и если в ней будет хотя бы половина от очарования Кло в ее годы…»
Он был уверен в этом, Бесс хоть и оставалась пока угловатой и неловкой девчонкой, не успевшей привыкнуть к своему быстрорастущему и меняющемуся телу, обещала вырасти не меньшей красавицей, чем ее мать.
Было что-то в ее движениях, манере смотреть из-под ресниц и закладывать локон за ухо, что-то, говорящее, что ей суждено разбить не одно мужское сердце.
Это вселяло беспокойство, но в то же время и радовало — у людей с такой внешностью редко бывают проблемы в будущем.
— Как дела в школе? — спросил он машинально, и сам пожалел об этом.
Маан задавал этот вопрос, сидя на диване с газетой. Или проходя в спальню. Просто встретив дочь, вернувшись со службы так часто, что тот давно превратился в набор бессмысленных слов, не связанный с интересом или участием.
И Бесс, как всякий ребенок, не понимающий еще тех законов, которые действуют в непостижимом мире взрослых, интуитивно улавливала, что этот, ставший привычным, вопрос не содержит ничего, кроме вежливого равнодушия.
Как адресованный информационному терминалу набор ключевых слов, но не несущий никакой эмоциональной окраски, которому нужен лишь определенный системой отзыв, свидетельствующий, что аппаратура работает корректно.
Она отвечала «Хорошо» или «Отлично», и только, чего Маану всегда было достаточно.
— Нормально, — сказала Бесс, не поднимая головы. В ее голосе опять появилась настороженность, и Маан понимал отчего.
— Действительно нормально? — спросил он.
— Да.
— Знаешь, ведь есть много разных видов этого самого «нормально».
— Как это?
— Был один случай из службы… Ты тогда была совсем еще крошкой, наверное, и не помнишь. В общем, ничего особенного: брал я «тройку». Один, что, конечно, запрещено, но случай был срочный, а на помощь я рассчитывать не мог. Опоздай на минуту, и Гнилец смоется, ищи потом его, где-нибудь под землей… Кулаков я вызвал, конечно, но действовать решил сам. Тогда я был молодой, и рука была потверже, чем сейчас.
Бесс напряглась. Она не любила слушать истории Маана, касающиеся его службы. В детстве, стоило ему только вспомнить какой-нибудь случай, казавшийся ему курьезным, как она кривилась и торопилась уйти недослушав. Он понимал это и, в конце концов, привык.
Лишь иногда думал: если бы у них с Кло был мальчик, то сын, конечно, обрел бы настоящее сокровище, в лице такого родителя — кто еще из мальчишек может похвастаться сотнями жутких историй про Гнильцов, которых ловит его отец?..
Когда рассказывал Геалах, Бесс слушала его с удовольствием, и в такие минуты Маан ощущал тупой укол ревности — Гэйн всегда умел подобрать слова и завладеть вниманием.