— Лучше, — сказала она, улыбаясь, — Да, наверное, лучше.
— И отметки в порядке?
— В порядке, па.
— Ну и прекрасно, — он и в самом деле почувствовал себя отчего-то легче, — Тогда почему у тебя такой вид, точно ты казни ждешь?
«Не ответит, — подумал Маан, наблюдая за тем, как пропадает, растворяясь без следа, ее улыбка, — Сейчас что-то буркнет и уйдет в свою комнату».
Он был так в этом уверен, что едва не вздрогнул, когда она сказала:
— Месиац. Это все из-за него.
— Кто? Месиац? — имя было незнакомым. А может, это его память лишь похоронила в своей, недоступной ему, глубине еще кусочек того, что относилось к прежней жизни.
— Мой одноклассник.
— Он тебя обижает? — спросил Маан, — Ты только скажи мне. Знаешь, я…
— Нет, не обижает. Он хороший. Мы часто сидим вместе. То есть, сидели… Его отправили в карантин месяц назад, па. Объявили, что у него нашли вирусный гепатит. Только в классе шепчутся, что на самом деле это Гниль.
Маан вспомнил разговор с Кло. Что-то про мальчика из школы Бесс, у которого нашли Гниль. Как его звали? Кажется, Кло не называла имени.
В желудке неприятно потяжелело, словно грибная запеканка и бифштекс из эрзац-мяса оказались отлиты из металла.
«Зря спросил», — подумал Маан, отчаянно жалея, что вообще начал этот разговор. Вслух же сказал, стараясь сохранить видимость полного спокойствия:
— Вот уж ерунда, Бесс. Тысячи людей болеют на Луне, и вовсе не обязательно Гнилью. Ты же знаешь, наш иммунитет ослаблен, а многие возбудители болезней чувствуют себя здесь даже более уютно, чем дома, на старушке Земле. Отсутствие ультрафиолета и…
— Я знаю, — она не собиралась слушать то, о чем он говорил, — Нам это рассказывали. Но в классе думают, что Месиац стал Гнильцом, и его отправили в Контроль, а про карантин нам рассказывают, чтобы никто не испугался. Прошел уже целый месяц, а его до сих пор нет. Учительница сказала, что Месиац много пропустил из-за болезни, и его могут перевести в другой класс.
«Так оно обычно и происходит, — думал Маан. У ребят из информационного департамента есть много стандартных заготовок на такой случай».
Полного списка Маан не знал и не стремился узнать. Это было то знание, которое не сказывалось в лучшую сторону на аппетите и сне.
Лишь иногда, когда Кло рассказывала, что кто-то из ее сослуживиц ушел в декретный отпуск или погиб на какой-нибудь мелкой аварии в машинном цеху, задумывался: а было ли это действительно тем самым или…
Такие мысли он старался до конца не додумывать.
И вдруг — Бесс.
— Так, иногда бывает, малыш. Только представь, сколько бедному Месиацу придется выучить, прежде чем он сможет вас нагнать!
— Я тоже думаю, что у него Гниль, — упрямо сказала Бесс, — И он превращался в страшное чудовище с щупальцами или паучьими лапами.
— Бог мой, да почему ты так решила?
— Потому что это я написала на него заявку.
Маан даже удивился тому, что ничего не почувствовал в этот момент.
Лишь с опозданием он понял, что уже секунд десять сидит в молчании, глупо глядя на Бесс. Как будто он выпал из реальной жизни в пространство, где пустота такая, что в ней нет даже вакуума.
И внутри него, где еще недавно ощущались наполненные болью и горячей кровью внутренности, теперь тоже была эта пустота, как будто там появилось свободное место.
— Ты… что?
— Я написала заявку, — повторила Бесс, глядя в сторону, — Это было совсем просто. Я взяла бланк из автомата, возле школы, и все написала. Там много места, даже осталось лишнее. Я думала, будет непонятно и трудно, а оказалось, что все просто: надо написать только имя, адрес и симптомы. А потом я опустила бланк в специальный ящик. Это было в среду. А в пятницу Месиац исчез, и учительница сказала, что у него нашли вирусный гепатит.
Маан видел это так ясно, словно сам там присутствовал.
Вот Бесс останавливается возле автомата и нажимает кнопку, гудящая машина с готовностью выплевывает в ее руку среднего размера картонный прямоугольник с ровными типографскими линиями.
В Контроле такие зовут «похоронками» или «письмами счастья», но иногда, их почему-то называют просто «марками». Стандартный бланк.
Вот Бесс аккуратно заполняет линии своим красивым ровным почерком, устроившись за письменным столом, подаренным ей, когда она перешла в третий класс… Учительница говорит, что у нее лучший почерк, и часто хвалит.
Писать приходится много. Бесс закладывает за ухо непослушный локон, закусывает губу и сосредоточенно глядит на листок, покрывая его похожими на танцующие водоросли значками.