Привыкнуть к тому, что отныне конечность не является частью его организма, лишь обособленным, лишенным контроля бесполезным придатком, казалось ему невозможным.
Иногда он пытался заставить ее двигаться — смотрел на пальцы и приказывал им шевельнуться. Хотя бы на миллиметр. Просто дрогнуть. Но тщетно, и всякий раз после этих бесплодных попыток он ощущал глухое отчаяние.
В этом не было вины его тела. Не все то, что оказалось сломано, можно починить.
«Для комфортной жизни мне будет достаточно и одной руки, — говорил он сам себе, пытаясь перебить это похожее на детскую обиду на несбывшуюся надежду, — В конце концов, вряд ли мне еще придется держать в руках оружие или что-либо тяжелее зонта».
Но на фоне всего прочего это была лишь мелочь.
Маан радовался своим новым ощущениям и чувствовал себя превосходно — по крайней мере, для человека в его состоянии. Глядя на него, радовались Кло и Бесс.
Даже воздух, казалось, переменился в доме, если раньше он был разреженным, отдающим неприятным запахом дезинфекции, навевающим мысли о болезнях, то теперь его словно пропустили через невидимый, но мощный фильтр, полностью избавив от лишних молекул.
— Ты выглядишь, как абсолютно здоровый, — сказала ему Бесс однажды вечером.
— И чувствую я себя почти так же, — отозвался он, чмокнув ее в лоб, — Видишь, даже старый пес подчас способен выкарабкаться из могилы.
— И ты веселый. Это хорошо.
— Привыкай, надеюсь, это надолго. Потерпи еще недельку, малыш, и мы, пожалуй, все вместе, наконец выберемся из этой каменной клетки. Что думаешь? Съездим в рекреационный парк — ты, я и мама. И съедим по самому большому мороженому с сахарозой из всех, что найдем. Хороший план?
— Да, пап. Через неделю?
— Кто знает, может, и раньше. У меня такое ощущение, что через три дня я смогу на голове стоять, как заправский акробат. Веришь?
— Верю, — засмеялась Бесс.
С Кло было не так легко.
Она тоже радовалась его стремительному выздоровлению, но, к этой радости, примешивалось, как ему иногда казалось, что-то еще. Порой он ловил ее случайный, устремленный на него взгляд, почему-то обеспокоенный, но не придавал этому большого значения.
Все то время, что он ее знал, Кло всегда доверяла врачам, возможно, даже больше, чем того стоило. Иногда Маан шутил, что она может съесть живую лягушку, если врач уверит, что это поможет от изжоги.
Однажды после ужина, когда Маан умял две порции рисовой запеканки, тарелку бобового пюре и уже собирался взяться за десерт, Кло, за все время не проронившая ни слова, вдруг спросила у него:
— Сколько ты весишь, Джат?
Этот вопрос показался ему неожиданным. Она никогда не спрашивала его об этом. Раньше, пока Маан был на службе, его тысяча девятьсот граммов, дотошно измеренные доктором Чандрама, были достаточным аргументом, чтобы вопрос веса в их доме казался по меньшей мере нетактичным.
— С каких пор тебя это интересует? — удивился Маан.
— С недавних.
— А что с моим весом?
— Мне кажется, ты немного похудел, — сказала она задумчиво.
Под ее взглядом собственный живот и в самом деле показался ему меньше. Как будто привычная округлость, немного оттопыривавшая складки халата, от неожиданности опала, сбавив в объеме.
— Вряд ли. По крайней мере, я такого не ощущаю.
— А я вижу, — последнее слово было произнесено с нажимом.
Маан не мог не признать, что у Кло был повод для подобного мнения. Он покосился на Бесс, к счастью, полностью занятую какой-то постановкой по теле.
— Если бы я похудел, то наверняка это заметил, разве нет?
— И все-таки, — сказала Кло неожиданно твердо, — Давай проверим.
Она встала и поманила его в ванную комнату, где стояли весы — просто небольшая плоская коробка с маленьким экраном. Когда Маан последний раз вставал на них? Он был уверен, что недели три назад.
— Это глупо. Я же знаю, что все осталось прежним.
— Вставай, вставай.
Маан, занося ногу, отчего-то поежился. Так, словно этот примитивный механизм, не оборудованный ни одной кнопкой, ждал его прикосновения, чтобы в специальном окошке выдать его самые сокровенные секреты.
«Глупо, — промелькнуло в голове Маана, пока он ставил на прохладную поверхность вторую ногу, — Впрочем, какая разница».
Внутри коробки что-то негромко пискнуло, и на экране показались цифры. Они были достаточно велики, чтобы Маан смог их разглядеть, но он притворился, что не видит.
— Ну, как там? — спросил Маан с преувеличенным энтузиазмом у Кло, близоруко щурившейся на весы, — Порядок?
В конце концов, Кло могла и не помнить его последних результатов.