«Например, Геалах?» — подсказал ему услужливый голос.
Он мог подговорить врача, чтобы тот хорошенько напугал Маана, заставил его бросить службу раньше времени. Только к чему? Чтобы получить его должность на пару месяцев быстрее? Вот уж вздор! Геалах и подавно никогда не рвался к должности начальника отдела, в этом Маан, знавший Гэйна не хуже себя, не сомневался.
Тогда выходило вообще черт знает что. Маан заскрипел зубами. Вот уж, верно, неизвестность подчас может быть куда неприятнее той проблемы, чью природу и объем можно понять и проанализировать.
Но хорошее настроение вернулось к нему почти сразу. Заговор, Мунн — ерунда все это. Маан просто стал слишком подозрителен. Если темпы выздоровления не снизятся, уже через несколько дней он сможет вновь выйти на службу, а там будет видно, что это было — врачебная ошибка или чей-то замысел.
Пусть Мунн только попробует не пустить его!
Маан ухмыльнулся. Он вновь ощущал себя сильным, способным справиться с чем угодно, прочным как скала. Жизнь крепко по нему ударила, но не впервые, и он устоял, как и все разы до этого. Просто еще один раунд, в котором его опять не смогли сломить. Он вернется в Контроль и займет свое место.
И уж, конечно, разберется с тем, что произошло.
Геалах вновь станет его заместителем. Парень он, конечно, толковый, но куда ему брать отдел, в такие-то годы… Придется ему потерпеть.
А еще Маан найдет того Гнильца, что чуть не снес ему голову. Найдет — и выпустит в него весь магазин, будет стрелять до тех пор, пока затворная рама, выбросив последнюю гильзу, не отойдет в заднее положение, открыв дымящийся стальной зев.
Потому что он Джат Маан, старший инспектор Контроля, и он лучший в своем деле.
Увидев, что он улыбается, Кло улыбнулась в ответ и прижалась к нему, обхватив руками за шею. Уткнувшись лицом в ее густые, сладко пахнущие волосы, он все еще чувствовал вкус улыбки на губах.
«Все только начинается, — подумал Маан, — Только начинается…»
К его облегчению и облегчению Кло резкая потеря массы тела прекратилась на следующий же день, и Маан, слезая с весов, показывавших вожделенную цифру, которую ему давно уже не приходилось видеть, подумал, что болезнь сделала для него больше, чем все те диеты и упражнения, которыми мучил его Чандрама несколько лет.
Кажется, в последний раз он столько весил после армии, когда был крепким, жилистым и подтянутым. Добавочный пищевой паек Санитарного Контроля вкупе с поднявшимся социальным классом быстро завязал на его костях жир, с годами аккумулировав его запасы в животе.
Расставшись с ними, Маан ощущал свое тело необыкновенно невесомым, но это была не тревожная легкость больного или недоедающего: все его мышцы дышали силой и были готовы работать, выполнять свои задачи, они буквально стонали, требуя нагрузки, действия.
Не удержавшись, Маан напряг руки перед зеркалом, встав в позу виденного когда-то по теле атлета. Плотные узлы мышц набухли на груди и плечах, и Маан даже ощутил секундное чувство удивления — они так долго были спрятаны под рыхлыми пластами жира, что собственное тело показалось ему незнакомым.
— Чудесно смотришься, — услышал он за спиной голос Кло, наблюдавшей за ним с порога, — Так, будто помолодел лет на двадцать.
— Серьезно? — Маан часто слышал от жены слова восхищения, но сейчас это было особенно приятным, и оттого ему хотелось, чтобы она сказала что-то еще.
— Да. Ты выглядишь… — она несколько секунд пыталась подобрать нужные слова, — Очень живым. Полным жизни.
— Я и чувствую себя живым, — сказал он.
И это было правдой.
Сейчас Маан как никогда прежде ощущал в себе пульсацию жизни, а не просто был организмом, занимающим объем в пространстве, ходячим примером разнообразных химических процессов, сочетанием пищеварительной, нервной, мышечной и прочих систем, в нем появилось что-то новое, какая-то конструкция, подчинившая все остальное, центральная опора, увеличившая прочность всего организма.
Просто психосоматика. Когда его тело было разбито и сломлено, а дух повержен, ему удалось восстановить контроль над собственным разумом, подчинить его цели, развить в себе очищающую злость, от которой по крови разошлись крохотные искорки исцеляющей энергии.
Тело приняло безмолвный приказ «Привести себя в форму» и выполнило его, как беспрекословно выполняло и прочие приказы много лет. Оно срастило размозженные кости, затянуло раны, восстановило контроль над собой.
Так, гибнущий корабль, получив несколько прямых попаданий главным калибром, задраивает переборки, откачивает воду, восстанавливает подачу энергии — лишь бы просуществовать еще минуту и посвятить эту минуту ответному удару, уйти под воду не мертвым островом дымящегося металла, а сражающимся до последней секунды смертоносным организмом.