Он ухмыльнулся, представляя, как расскажет эту историю кому-то из ребят в отделе. То-то будет смеху. Старый, опытный Маан, и вдруг…
На пороге гигиенического блока он заметил, что забыл потушить осветительные панели. Чтобы не возвращаться, Маан потянулся рукой к выключателю через дверной проем, оглянувшись на зеркало.
Теперь оно отражало залитую светом комнату и голого мужчину, стоящего к нему спиной. Маан машинально скользнул по нему взглядом. Стройные крепкие ноги, острые выступы лопаток, ровные пласты дельтовидных мышц.
Хорошо сложенное тело, принадлежащее отнюдь не пенсионеру.
Ему показалось, что в отражении есть какая-то ошибка, но неявная, смутная. Как будто к поверхности зеркала что-то приклеилось. Пока его рука тянулась к выключателю, он немного подался назад, пытаясь рассмотреть этот дефект под другим углом.
Но тот тоже сместился, оставшись где-то во внутренней впадине его правого колена.
Страха не было. Маан хорошо помнил все то, что он сделал после этого: вернулся в гигиенический блок, пошарил рукой в ящике туалетного стола, нащупывая зеркальце Кло, которое та использовала по утрам, накладывая макияж. Небольшой овал, холодный и блестящий, как хирургический инструмент.
Маан сел на борт душевой кабины и, распрямив правую ногу, завел под нее зеркало.
Он был совершенно спокоен и даже медлителен. В маленьком овальном осколке мелькнула покрытая густым рыжеватым волосом кожа, морщинистые складки колена, рисунок из трех знакомых родинок… Маан повел руку еще дальше, наблюдая за отражением.
И почти сразу нашел то, что искал.
То, что не могло существовать.
Но он видел его — в сверкающем овале, изображение в котором почему-то начало дрожать.
Большое, с монету размером, идеально круглое пятно, похожее на аккуратную чернильную кляксу.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ГЛАВА 14
Он пришел в себя от звона. Звук стеганул по ушам и воссоединил его блуждающее лишенными цвета закоулками сознание с застывшим, терпеливо ждущим, телом.
Кажется, он долго просидел в этой позе. Может, час. Память не хранила воспоминаний о выпавшем отрывке его жизни. Провал. Незанятое пространство в подкорке головного мозга. Отсутствие всего.
Маан опустил взгляд и увидел разбитое зеркало, россыпь неровных треугольных осколков, похожих на какое-то затейливое праздничное украшение, которое зачем-то положили на пол гигиенического блока. В каждом осколке горела синеватая искра, и Маан, как зачарованный, глядел на этот ворох застывших мертвых светлячков.
— Джат?
Кло.
— Джат, ты здесь?
Мягкие шаги за дверью. Скрип половицы. Шелест ткани.
Он мог видеть собственные мысли — простые, как геометрические фигуры, ровные, складывающиеся друг с другом с негромким деревянным клацаньем.
Смести осколки с пола.
Открыть дверь.
Улыбнуться Кло.
Но он не мог пошевелиться. Мышцы всего тела стали мертвыми кусками плоти, остывающей прямо на глазах. Нужна была искра, чтобы оживить их, как заряд аккумулятора заводит двигатель, но неоткуда было взять этой искры, вся его сущность коченела изнутри, и Маан, ощущая жуткий, выбирающийся из его тела и распространяющийся по всему блоку холод, не мог оторваться от созерцания осколков. Было в их положении что-то гипнотизирующее, подчиняющее волю.
Зачем-то он протянул руку и коснулся их, сместив пальцем один или два. Холодные, твердые. Беспорядок их расположения казался хаотичным, но глаз Маана улавливал в этой кажущейся произвольности свой, неповторимый, рисунок.
— Джат?
Шорох, какой бывает, когда кто-то проводит рукой по твердой поверхности. Соприкосновение живого человеческого тела с облицованной керамической плиткой стеной. Голос, знакомый, но доносящийся издалека, приглушенный огромным, в несколько световых лет, расстоянием.
— Джат?
Его сознание дрейфовало в открытом космосе. Холод бесконечных космических просторов обнимал его со всех сторон. Он наблюдал яркую пульсацию звезд и чувствовал дыхание гигантских планет.
И отсюда не было видно ни Луну, сморщенного желтого карлика, ни крошечную каморку гигиенического блока, в которой съежился, сидя на корточках, голый мужчина, невидящим взглядом уставившийся в разбитое зеркало.
Он сам не мог понять, в какой момент сознание соединилось с телом, просто вдруг понял, что сидит, обхватив себя руками за плечи, немного раскачиваясь, а дверь дрожит от чьих-то несильных, но частых ударов.