С Гнильцом не разговаривают. Даже если он начнет кричать, что у него купированная нулевая, а метка Гнили появилась случайно, по какой-то досадной ошибке. У Контроля не бывает ошибок.
Позвонить Мунну. Тот поймет. Должен понять. Ради всего, что сделал для него Маан. Старик умен, сможет разобраться. У него лучшие ученые планеты и самая большая база по синдрому Лунарэ. А значит, в его силах помочь. Возможно, придется провести повторное купирование…
«Идиот! — сигарета смялась в пальцах, обожгла кожу, — Первая стадия необратима!»
Боль помогла заглушить эту мучительную мысль, загнать ее внутрь. Мунн. Ему нужен Мунн. Геалаху нельзя доверять, как и остальным — инспекторы до мозга костей, псы Контроля, его нерассуждающие манипуляторы, которые не станут размышлять, а будут действовать. Они очень хорошо умеют это, и не раз доказывали.
Вспомнились глаза Мунна, ясные и пронзительные, обдающие холодом. Глаза человека, для которого Гниль стала не просто болезнью или угрозой человечеству, а личным врагом. И который уничтожал этого врага с одержимостью фанатика, в любом его проявлении. Без сострадания, без рассуждений, без особого повода. Просто потому, что это — Гниль, и самим фактом своего существования она омерзительна человеку, как чумная крыса.
Маан представил лицо Мунна в тот момент, когда он обо всем узнает. И вытащил еще одну сигарету. Он достаточно долго служил в Контроле, чтобы считать, что отчасти знает Мунна. И это знание подсказывало ему, что Мунн может быть куда большей опасностью, чем все остальные его слуги.
Увидев пятно Гнили, он не будет долго колебаться. Потому что уничтожение заразы для него нечто большее, нежели служба — это вся его жизнь.
«У меня был хороший инспектор по имени Маан, — наверное, подумает он, сохраняя непроницаемое выражение лица, — Который принес мне и всей Луне много пользы. Но теперь инспектор Маан мертв, а в его теле разгуливает очередной Гнилец. Есть смысл вызвать Кулаков, и отправить его в лабораторию, чтобы мои ребята смогли выпотрошить его, и понять, как же это произошло».
А ведь он так и поступит.
Сердце тихонько заскрежетало о ребра — для него вдруг оказалось слишком мало места в тесной грудной клетке.
Когда Мунн узнает…
Возможно, ему захочется собственными руками разорвать Маана на части и засунуть под микроскоп еще живым. Гниль обошла метод защиты, считавшийся неуязвимым! Задавленная в нулевой стадии, смогла выжить и распространиться.
Единственный случай на тысячи вакцинаций. У него, Маана. Наверное, этим можно гордиться. Но когда до Мунна дойдет, что именно оказалось у него в руках, до конца жизни старшего инспектора Джата Маана останутся считаные минуты.
Впрочем, нет, «белые комбинезоны» никогда не убивают свою добычу сразу. В отличие от инспекторов — стремительных хищников, они стервятники, падальщики. Ребята Мунна слетаются только тогда, когда их жертва беспомощна и, ничего не опасаясь, никуда не спеша, колдуют над ней днями напролет. Вскрывают, делают трепанацию, частично изымают внутренние органы.
Очень осторожно, поддерживая жизнедеятельность объекта. Так это называется у них — «объект». Объекты бывают разные. Некоторые впадают в спасительную кому в самом начале, не выдержав первоочередных процедур. Другим везет меньше. Они живут еще долго.
Маан обхватил голову руками. Нет, кто угодно, только не Мунн. Должен быть другой путь. Другой…
Дверной звонок заставил Маана вскочить на ноги. Обычный звук, похожий на хриплую птичью трель, вызвал испарину. Маан неожиданно увидел себя в зеркале, висевшем на стене: совершенно сумасшедшее бледное лицо, выпученные глаза, широко распахнутый, будто в крике, рот.
Кто-то на пороге. Пришедший за ним. Терпеливо ждущий, когда откроют. Чтобы навести на Маана оружие и сказать: «С настоящей минуты вы заключены под карантин Санитарного Контроля».
Нельзя тянуть. Мешкая, он лишь вызывает подозрения. Никто не видел пятна на его ноге, этой черной нестираемой метки, въевшейся под кожу. Они не могут знать.
Шаркающей походкой старика Маан осторожно приблизился к самому глазку и, переведя дыхание, заглянул в него. На дорожке возле дома стояла Кло. В темном деловом костюме, с сумкой в руке, она выглядела утомленной.
Поставили ее у входа, чтобы использовать в качестве живого щита. Чтобы не стрелял сквозь дверь. Старый, испытанный метод. Он сам так когда-то брал Гнильца со второй степенью, прикрываясь его женой. Парень был нервный, опасный, не хотелось рисковать понапрасну…