И теперь она решит, что ее мужа больше нет, что Джат Маан сгинул, пропал, исчез. Что она теперь — вдова, а Гнилец, разговаривающий с ней — опасен, его надо срочно сдать в Контроль, убить. Иначе он убьет их с Мааном дочь, растерзает, порвет на клочки и сожрет.
Нет, говорить правду нельзя. Ни в коем случае.
Но и ложь Кло сразу распознает. Она всегда была умна.
Значит, необходимо сказать полуправду. Не открывать страшную истину, но выдать то, отчего Маан правда мог бы переживать, что могло бы растревожить его настолько, чтобы он снова начал курить.
Хольд.
Первое, что пришло в голову — поведать рассказанную Геалахом историю, о задержании девушки, за которую полезли на рожон братья с друзьями. Это, и в самом деле взволновало Маана в тот вечер, когда приезжал Гэйн. Царапало душу и не давало покоя.
— Сколько раз говорил этим олухам не соваться в трущобы поодиночке! — Маан с чувством стряхнул пепел с окурка, — и скажи, как их оставить без присмотра, да уйти на эту…пенсию?!
— Я понимаю твои чувства, Джат. — Кло наклонилась над пепельницей и погасила сигарету, — скажи, что худшее может случиться, если твои ребята продолжат в том же духе?
— Расформирует их Мунн, вот что. Раскидает состав по разным отделам, к чертовой матери!
— Хорошо. И ты видишь единственное решение проблемы — остаться?
— Не знаю. Может быть. — Маан не мог спокойно смотреть ей в глаза, не ложь, но недосказанность щипала его за грудь, — Надо подумать.
— Думай. Я постараюсь тебя не тревожить, оставлю наедине с собой. И Бесс предупрежу. Мое мнение тебе известно: я всегда только за то, что лучше для тебя. Да, я мечтала проводить больше времени вместе, но если ты решишь остаться…
Она развела руками, потом сделала шаг к мужу и поцеловала его в щеку.
— Спасибо, родная! — Маан обнял жену и притянул к себе.
— Да, на счет табака… Если хочешь начать курить снова, то я препятствовать не стану, ты взрослый человек, не мне указывать, что тебе делать. Но учти: я тоже закурю. А глядя на нас, рано или поздно втянется и Бесс. Принимай взвешенные решения.
С этими словами Кло вышла за дверь.
Он слышал, как вернулась дочь, как они вместе смеются на первом этаже, как звенят столовые приборы. Его родные девочки были одновременно так близко, но так далеко…
«Какая ирония, — с грустью подумал Маан, — какая аллегория на мое нынешнее состояние: мы все еще вместе, но мне нет места рядом с ними, хоть они еще об этом не догадываются…»
Тихо постучав, в дверь вошла Кло с подносом, полным тарелок.
— Все хорошо, Джат, — она поставила поднос на стол, — не сиди голодным. И не забывай, что я всегда рядом.
Маан не выходил из кабинета до тех пор, пока Кло не легла в постель. Только после этого, выждав на всякий случай, еще полчаса, он зашел в спальню и, раздевшись, лег рядом с ней.
Сложнее всего было снять брюки. Ему казалось, что пятно под коленом фосфоресцирует в темноте, приковывает взгляд. Прикрывая его рукой и мертвея при мысли, что будет, если Кло вдруг включит свет, он добрался до кровати и укрылся одеялом. Но несмотря на это, еще долгое время Маана трясло, как в ознобе.
Ночь выдалась не лучше предыдущей, Маан не мог толком заснуть, лишь временами погружаясь в короткий, высасывающий энергию, липкий сон. Он ощущал себя застывшей в паутине мухой, скомканной, обездвиженной, теряющей последние силы.
Но у него появилось время подумать. И пусть мысли текли с трудом, натужно, когда начали зажигаться дневные сферы, у него уже было подобие решения.
Прежде всего — не подавать виду. Никаких контактов с Контролем или Геалахом. Его логическое мышление, работающее во всю мощь, говорило, что это недопустимо. И сейчас у него не было сил сопротивляться ему. Маан должен выяснить, что с ним происходит. Гниль ли это, или же он и в самом деле теряет останки рассудка, погружаясь в пучину галлюцинаций и старческого бреда. Если так…
Недопустимо позволять надежде глубоко пустить корни. Маан слишком долго работал инспектором, чтобы в его плоть и кровь вошло понимание — когда речь идет о Гнили, надежде места нет. Даже сейчас, когда она оказалась не снаружи, а внутри.
«Я не Гнилец, — твердил он, успокаивая себя напевным ритмом этой мысли, — Не Гнилец. Просто у меня атипичная реакция, схожая с симптомами синдрома Лунарэ».
Облеченные в граненые официальные формулировки, мысли ранили не так глубоко.