«Возможно, только что я отослал собственный приговор своим же палачам, — подумал Маан мрачно, разглядывая молчащий войсаппарат, — Но нет. Такого старого пса, как я, на этом не возьмешь. И у меня, наконец, будут факты. Доказательства того, мертв я или нет».
Он не ожидал звонка в скором времени: пока Тай-йин скопирует информацию, затем отнесет носитель в лабораторию, да вечно занятые ребята Мунна найдут время взглянуть… Поэтому, когда войсаппарат издал резкий гудок, Маан вздрогнул, как от выстрела.
— Да? — сказал он в трубку.
Забранное сеткой отверстие динамика сейчас отчего-то казалось началом гигантского многокилометрового трубопровода. На другом конце которого кто-то пристально смотрел ему прямо в лицо. Ему даже показалось, что он чувствует запах чужого дыхания.
— Я, шеф.
— Тай-йин? Так быстро? Я же…
— Я подумал, чего ваше время тратить. Три минуты по часам, здорово, да?
— Да. Конечно. Ты… узнал что-то?
— Гниль, шеф. Служебный носитель, по всему видно.
Кровь в жилах стала густой, как масляная смазка. И сердце замерло, трепеща в отчаянной попытке протолкнуть ее.
— Ты носил ее в лабораторию?
— К чему? Здесь и гадать нечего, даже Лалин разберет. Не одну сотню раз видел. Пятно Гнили, аккуратное, как в учебнике. Верная первая стадия, и уже зрелая, судя по всему. Не знаю, где вы этого красавчика отщелкали, но можете передать ему, что у него в запасе хорошо, если неделя. После этого многие наши ребята захотят с ним повидаться.
Тай-йин засмеялся своим обычным звонким смехом, который показался Маану скрежетом тупой пилы по зазубренной стали.
— А чего ты решил, что это мужчина?
— Ну вы спросили… — Тай-йин снова засмеялся, — Неужели я женскую ногу от мужской не отличу?
— Ах да, конечно. Только снимок старый, даже не помню, где и когда делал. Вряд ли вам придется работать с этим парнем. Но спасибо за информацию, помог.
— Пожалуйста, шеф. Всегда рад.
— Отбой, Тай-йин.
— Отбой.
Последний рубеж обороны, который возводило его сознание, рассыпался прахом. Не галлюцинация. Не морок. Гораздо хуже.
Маан подошел к зеркалу. И в этот раз, чтобы заглянуть в него, ему потребовалось несколько минут. Точно зеркало было не просто прямоугольником с отражающей поверхностью, а дверным проемом, заглянув в который можно увидеть нечто такое, после чего жизнь закончится.
Другой мир, иное измерение. Полное страха, боли и отчаяния. В направлении которого он уже начал двигаться.
Лицо Маана, отразившееся в зеркале, походило на плохо сработанную маску — осунувшееся, какое-то запекшееся на веках, кажущееся твердым на ощупь. Глаза — два черных провала, две концентрированные точки полной пустоты.
«Это Гнилец, — отрешенно подумал Маан, замерев перед зеркалом, — Сейчас он еще похож на человека, но ты знаешь, как быстро они сбрасывают маскировку. Возможно, завтра у него выпадут ногти. Или глаза втянутся внутрь, оставив лишь пустые пещеры глазниц. Может, его кожа превратится в дрожащую массу вроде холодца, а язык вывалится изо рта и будет свисать как плеть. Никогда нельзя угадать, чем наградит Гниль».
Но ему и ни к чему угадывать.
Он сам все увидит.
При условии, конечно, что у него будет для этого достаточно времени. «Хорошо, если неделя» — сказал Тай-йин. Он опытный инспектор, и сроки синдрома Лунарэ знает наизусть, не хуже Маана. Неделя до того момента, когда твое тело, которое, на самом деле, тебе уже не принадлежит, начнет скидывать ложные покровы, обращаясь очередным кошмарным творением Гнили.
Оружие. Маан слепо пошарил рукой по ремню, забыв, что его пистолет так и остался у Мунна.
«Как неудачно, — подумал он, и мысль была отстраненная, дребезжащая, как связка проносящегося по тоннелю поезда, — Было бы легче. Ствол в рот — и все. Нажать на спусковой крючок. Куда уж проще».
Маан вышел на кухню и взял с подставки нож, которым Кло обычно резала мясо. Длинная полоска стали, подарившая ладони свою приятную тяжесть. Он закатал рукав халата, обнажив дряблую кожу предплечья с лиловеющими под ним нитками вен.
Надо лишь провести линию. Лучше несколько, но, может, хватит и одной. Тот парень, которому оторвало «ключом» ногу, справился крошечным канцелярским ножом. Но ему было легче. По крайней мере, он умирал человеком.
Прошло несколько минут. Маан стоял, прижав к внутренней стороне локтя нож, который вобрал в себя тепло его руки и больше не казался холодным. Просто провести линию. Но пальцы немели всякий раз, когда мозг им приказывал. Коченели, как у мертвеца.