Почему-то не обычный белый фургон.
«Благородно с его стороны», — подумал Маан.
— Ты уверен, что автомобиль — лучшее средство для пешей прогулки? — спросил он с откровенным сарказмом.
Но Геалах лишь махнул рукой.
— Ерунда. На своих двоих мы не поспеем и за час. Это в соседнем блоке. И давай-ка быстрее, у нас совсем немного времени.
Это несколько сбило Маана с толку. Немного времени, соседний блок… Слишком изощренно для привычной процедуры. Может, Геалах хочет отвлечь его внимание, чтобы потом быстро оглушить?
Возможно.
Но, садясь на пассажирское место, уютное, еще теплое, с которым он, казалось, расстался всего полчаса назад, Маан все же спросил:
— Уверен, что не хочешь объяснить мне, в чем дело?
Он ощущал присутствие Геалаха новым чутьем, которое уже не было обычным нюхом инспектора. Более тонкое, резкое, оно резонировало в затылке болезненными глубокими уколами, но в то же время давало ощущение необыкновенной ясности, точно невидимым радаром подсвечивая окружающее пространство.
Маан чувствовал вибрирующее стальное сердце автомобиля, находящееся в метре от него. Стены проносящихся мимо домов. Низкий, усеянный едва светящимися бусинами, искусственный небосвод. Не зрение, не обоняние, что-то другое. Нечеловеческое, пугающее, но очень приятное.
Он даже прикрыл глаза, наслаждаясь этой только что открывшейся способностью. Геалаха он ощущал как искривленный сверток, скрытый иссиня-черным струящимся плащом, под которым в медленной пульсации горело сдерживаемое возбуждение.
И что-то еще.
— Я соврал Кло, — вдруг сказал Геалах, — Но не думаю, что ты обидишься из-за этого.
— Не обижусь. Так надо. Спасибо, Гэйн.
Геалах, изменив своей привычке внимательно смотреть вперед, сидя за рулем, бросил на него взгляд, в котором — Маану так могло показаться из-за темноты — мелькнуло удивление.
— Спасибо не мне, а ребятам. В конце концов, это они своими шкурами рисковали, чтобы сделать тебе приятное. Я лишь доставлю тебя куда надо. Знаешь, а ведь пришлось попотеть. Уверяю, тварь была не из легких. А уж я не одну сотню задушил. Потеряли двоих. Не бойся, Кулаки. Сунулись раньше, чем надо, слишком азартны, черт бы их побрал… Одного потеряли на месте, голова в лепешку. Твоя-то покрепче оказалась! Второго увезли в госпиталь, будет жить. По крайней мере, шанс есть.
Маан перестал что-либо понимать. Концовка пьесы, которую он ждал с затаенной дрожью, обернулась абсурдом. Как будто последний монолог актер прочел на иностранном языке.
— Что… Дьявол, я ничего не понял. Кулаки… Куда мы едем?
Геалах, гнавший «Кайру» едва ли не на предельных оборотах, так что улицы смазывались, обращаясь разнородным серым тоннелем, терпеливо пояснил:
— Тот Гнилец, твоя старая «тройка» с разрушенного стадиона. Помнишь?
— Еще бы не помнить! Он многое оставил мне на память.
— Мы взяли его.
— О боже…
— Извини, не было времени рассказывать. В общем, сегодня Мунн поставил нас брать «гнездо» в одиннадцатом блоке. Какие-то развалины, может, бывшая школа… И там был наш парень. Наблюдатели опознали его, да такого и не спутаешь. Огромный вымахал, сущий дьявол. Еще месяц, и была бы «четверка», представляешь?
— Да, — сказал Маан, с трудом ворочая языком, — Надо же.
— Мунн приказал брать живым. И понятно. Не каждый день такой подарок его ребятам. Им на полгода развлечений хватит. До четвертой стадии и так единицы доживают, кто помрет наконец, в край истощенный, кто руки на себя все-таки наложит… Ценный клиент. Вот я и решил тебе его показать. Потом уж не увидишь, ясное дело… Не бойся, мы его уже взяли. Запасли «рыбницу», хорошо проштудировали план здания, в общем, не как в прошлый раз, вслепую да наобум…
— «Рыбницу»?
— Такие свертки со стальной сеткой, которыми из гарпуна палишь. Новая вещица в хозяйстве Кулаков, и весьма полезная, скажу. Правда, все равно двоих потеряли. Силен ублюдок. Весь отдел его брал, да три группы Кулаков — целая армия…
Маан вспомнил огромное, согнутое непомерным объемом тело, похожее на старое подгнившее дерево. Склонившееся над ним, что-то бормочущее…
— Зачем?
— А?
— Зачем ты везешь меня к нему?
Геалах удивился. Искренне, даже брови приподнялись.
— Ну… Я думал, тебе будет приятно. Посмотреть. То есть теперь, когда мы его накрыли. Может, прострелить ему проклятые лапы. Убивать нельзя, приказ Мунна, но на память что-то оставить можно. Как он тебе. А?