— Не думаю, — Маан уже снял майку и осторожно ложился на поверхность сканера. Холодный пластик обжигал кожу, но на ощупь был мягким и почти приятным, как плотная резина, — Правда, и гордиться нечем. Мне уже не двадцать лет.
— Верно. В твоем возрасте от некоторых привычек приходится отказываться.
— Эй, я надеялся сохранить эту привычку до шестидесяти! Хватит и того, что супруга запретила мне есть жареное.
— И это совершенно верно, твоя поджелудочная совсем не годится для рекламы, Маан.
— Каждый раз, когда я выхожу от тебя, то чувствую себя старой развалиной. Пятьдесят два — это еще не старость.
— С другой стороны, это уже и не молодость, — Чандрама зашел в смотровую, держа перед собой руки в стерильных перчатках, — Тебе надо следить за здоровьем, вот что я хочу сказать. Если тебе лет сорок, ты еще можешь позволить себе бегать по крышам с пистолетом в руках, но, когда стукнуло пятьдесят, стоит здраво оценивать свои силы.
— Ты совершенно неверно представляешь работу инспектора, — вздохнул Маан, — Единственный риск, которому я себя подвергаю последние годы — это риск геморроя. Не та боевая травма, которой приятно было бы хвастаться перед друзьями за кружкой пива, а?
— Конечно, — кивнул Чандрама, хмурясь и включая свою аппаратуру, — Именно поэтому вместо печени у тебя кусок полимерного термопласта, начиненный электроникой, а правая нога…
— Ладно-ладно, я помню. В юности здравый смысл никогда не был моим главным достоинством, — Маан заворочался, пытаясь устроиться поудобнее на плоской поверхности.
Приборы приглушенно гудели, некоторые из них изредка неритмично щелкали. Минуту или две врач молча смотрел в экран монитора, потом сказал:
— Кажется, ты утаил еще граммов триста железа, не считая твоего колена. Вынимай.
— Ты не говорил ничего про железо… — проворчал Маан и, опять чувствуя себя смущенно, повозившись, отстегнул от правой лодыжки небольшую кожаную кобуру. Следом за ней, он отдал Чандрама свой складной нож.
— Меня всегда удивляло, сколько хлама ты привык носить при себе. Признавайся, в детстве ты любил играть в войнушку?
— Конечно. Сам знаешь, от некоторых привычек не избавиться.
— А теперь серьезно. Жалобы есть?
Маан попытался пожать плечами, но в его положении это было непросто.
— Не так чтобы очень. Устаю. Одышка частенько, особенно если приходится подниматься по лестнице.
— А печень?
— Ноет. Не каждый день, но случается. Особенно если съем что-то острое.
— Должен напомнить, что ты на строгой диете до конца дней своих. Имплантат очень чувствителен, и на твоем месте я бы не проверял его на прочность.
— Я не могу питаться пресными водорослями и салатом из эрзац-спаржи постоянно. Иначе сам позеленею и пущу корни.
— Ну конечно… Куда проще забивать свой желудок животным жиром. Если бы ты не потерял свою печень на службе, то убил ее самостоятельно. Тебе и так несказанно повезло, что Контроль обеспечивает своих инспекторов полной медицинской страховкой. Знаешь, сколько стоит аппарат, вроде твоего?
— Много.
— Да уж. Так что, будь добр, придерживайся диеты.
— Постараюсь, господин доктор.
Осмотр длился не очень долго, не более двадцати минут. Он проходил в молчании — Чандрама прикладывал к телу Маана маленькие холодные датчики, некоторые из них неприятно пищали, другие работали молча; ощупывал живот сильными твердыми пальцами, светил в горло маленьким фонариком.
Два раза он брал кровь — из пальца и из вены, с помощью специальной трубки-дозиметра распределял ее по разным ячейкам на каком-то лотке, и отправлял в диагностическую установку, стоящую здесь же.
Маан расслабился. Лежать на прохладной мягкой поверхности в полном покое было даже приятно. Как подремать в кресле у парикмахера. Он привык к тому, как работает Чандрама, быстро и бесшумно; редкие прикосновения чужих рук не мешали ему.
— Теперь займемся твоей ногой… Какие-то необычные ощущения есть?
— Кажется, нет. Я уже привык к этому колену. Даже не хромаю.
— Пять месяцев назад ты говорил то же самое.
— Да и чувствовал я себя так же. Нет, все в порядке, действительно. Из всех неудобств — только металлодетекторы. Эти проклятые твари бросаются на меня, как бешеные собаки.
— И тебя каждый раз заставляют раздеваться до трусов?
— Нет. Инспекторы Контроля не подлежат обыску или досмотру. Просто действует на нервы. Ты уже закончил?
— Практически. Если стало скучно, можешь одеться и выйти в кабинет. Я скоро приду.