Маан так и поступил. За несколько лет их знакомства ритуал не претерпел никаких изменений. Варьироваться могли только шутки, которыми они обменивались во время процедур.
Чандрама вскоре появился. Он уже снял перчатки и теперь держал в руках несколько мелко исписанных инфотерминалом листов.
— Какие у меня шансы?
— Будешь жить, — кратко ответил Чандрама, — К несчастью для многих людей, населяющих эту планету. Если без шуток… Все, кажется, в норме. Эритроциты — порядок. Тромбоциты — тоже. Уровень холестерина повышен, но это ты, наверное, знаешь и без меня.
— Знаю.
— Вот и хорошо. Тогда можем сделать все как обычно: я потребую, чтобы ты держал себя в форме, ты мне в этом поклянешься и выбросишь все услышанное из головы, как только переступишь порог кабинета. И в следующий раз опять будешь жаловаться на боли и одышку. Идет?
— По рукам.
— В остальном… Излишняя масса тела осталась прежней, все тысяча девятьсот двадцать граммов.
— Вот и нет, я похудел на триста двадцать, в прошлом месяце.
— Значит, в этом набрал шестьсот. Маан, на Земле это было бы двенадцать килограммов — не такая уж огромная цифра, но я опять вынужден тебе напомнить о возрасте.
— Не очень-то тактично.
— Каждый лишний грамм после пятидесяти лет — это повышенный риск осложнений с сердцем. Ты хочешь этого? Серьезно?!
— У меня нет времени прыгать на скакалке.
— Есть множество менее трудоемких способов согнать избыточную массу тела. Хочешь, я отправлю тебя на йогу?
— Благодарю покорно, — Маан поднял руки, — Что еще?
— Давление повышено. Вот она, твоя одышка. Я бы сказал, что нужны легкие физические упражнения и сбалансированное питание. Конечно, если ты не хочешь к следующему юбилею получить в подарок от своей Конторы искусственное сердце.
Маан поджал губы. Чандрама всегда говорил в высшей степени нужные и правильные вещи, не оставляя своему пациенту возможности спорить. В этом почти все его знакомые медики были схожи.
Рука Маана автоматически потянулась к животу. В первые месяцы после операции было хуже всего — он постоянно прикладывал ладонь к тому месту, где раньше располагалась его печень. Ему казалось, что он чувствует изнутри холод, а под пальцами что-то твердое. Но Чандрама уверял, что это все от психосоматики.
Он был прав, как всегда — вскоре это прошло. Лишь иногда, раздеваясь перед тем, как лечь в постель, где уже тихонько сопела Кло, Маан рефлекторно проводил пальцем по узкому розовому шраму, в форме полумесяца, справа от пупка.
«Все могло быть хуже, — сказал ему Геалах, навестивший его после выписки, — Хорошо, что эта тварь не додумалась схватить тебя за яйца».
Чандрама бросил испещренные мелкими значками листы на письменный стол.
— Итак… Могу сказать, что ты условно здоров. Для своего возраста, твой организм еще очень даже ничего. Конечно, на плакаты Министерства здравоохранения я бы его не рекомендовал, но в остальном… В физическом отношении, я не вижу никакой серьезной опасности или нехороших признаков. Но я снова вынужден тебе напомнить: ты уже не мальчик, Маан. И ты должен относиться к своему телу соответственно.
— Спасибо. Выпишешь мне каких-нибудь лекарств?
— Да. У меня есть отменное средство, как раз для таких случаев, — Чандрама открыл сейф для медикаментов, в котором хранил препараты категории «А», и вытащил оттуда маленькую бутылку «Sean nathair» с латунной пробкой, — Пропишу тебе пятьдесят миллилитров, пожалуй. И себе заодно. Не против?
— Если я откажусь от бренди двенадцатилетней выдержки, ты сам упрячешь меня в больницу и будешь совершенно прав. А как насчет печени?
— Ее способность расщеплять этиловый спирт не ставится под сомнение, — Чандрама подмигнул, открывая бутылку, — Но опять же, злоупотреблять этим я бы не советовал.
Он достал из ящика стола два чистых стакана, невысоких, из толстого стекла, разлил в каждый на два пальца золотистой жидкости, протянул один Маану.
— Твое здоровье!
— Отличный тост.
Маан выплеснул содержимое в рот и оценил его отличный вкус. В шкафу у Чандрама ничего дешевого не водилось.
— Как дома? — спросил доктор, откинувшись на спинку кресла, — Как Кло и Бесс?
— Кло в норме. Иногда ее мучает бессонница, но, мне кажется, это все теле и кофе. Она собиралась зайти к тебе на следующей неделе.
— Чудесно. Буду ее ждать. А Бесс?
— В порядке, насколько я знаю, — осторожно ответил Маан, — В физическом отношении, я имею в виду.
Чандрама понимающе кивнул.
— Возраст.
— Вероятно. Когда девчонке четырнадцать лет, чувствуешь себя в компании бомбы с часовым механизмом. Которая взрывается по десять раз в день.