— Ты не сделаешь этого, Маан.
Она назвала его по имени, хоть и не по личному. Но все равно лучше, чем «Гнилец».
— Сделаю. Я живой мертвец, Кло. И если ты меня упечешь, организую все, чтобы и тебе не было сладко. Деклассирование, — он с удовольствием произнес это длинное слово и по реакции Кло понял, что попал в самую точку, — Так это называется. Отстранение от службы и пожизненное лишение социального статуса. Для вас обеих. Дети несут ту же ответственность, что и взрослые. У вас больше не будет никаких прав — никогда.
— Они не поверят, — прошептала она, — ты же Гнилец.
Маан пожал плечами. Это далось ему с трудом. Вероятно, скоро ему придется отказаться от многих привычных человеческих жестов.
— Какая разница? Вы обе со слишком низким социальным статусом для этого блока, а дом в таком районе — приличная роскошь, как и все прочее. Они будут рады вышвырнуть вас на съедение крысам, был бы повод. А повод я им дам, и отличный.
— Ты убьешь нас.
— Как ты меня. Мне от этого легче не станет, но теперь у тебя есть над чем подумать. Так думай.
Он снял трубку с войсаппарата и положил перед ней. Кло уставилась на нее как на неизвестное, но опасное существо. Маан не знал, о чем она думает, но ему казалось, что он слышит быстрый шорох ее мыслей.
«Она всегда была на редкость здравомыслящей и прагматичной женщиной, — подумал он, — Я все правильно сказал. Прости меня, Бесс, я не мог иначе».
У нее ушло несколько минут. Потом Кло подняла дрожащую руку, взяла трубку и положила ее на место.
— Молодец, — сказал Маан, — Правильный выбор. Это значит, что ты готова жить в этом доме вместе со мной еще какое-то время и сделаешь все, чтобы Бесс ничего не узнала. Так?
— Я не буду звонить в Контроль. Но не собираюсь оставаться здесь. Возьму Бесс и уеду в гостиницу.
— Не годится, — Маан покачал головой.
— Почему? — она нахмурила брови, — Я же сказала, не буду звонить.
— Не в этом дело. Если ты уедешь в гостиницу, те, кто об этом узнают, задумаются: жена с ребенком так просто не уезжает из дома. Обслуга, те же соседи… Они зададутся вопросом. А от вопроса до подозрения один шаг. Нет, Кло, ты останешься здесь. Более того, завтра не выйдешь на службу.
— Что?
— Для нашей же безопасности, родная. Позвонишь и скажешься больной. Если что, я подтвержу это по войсаппарату. Да, я не хочу, чтобы ты выходила за порог этого дома до тех пор, пока я не уйду. Моя мера предосторожности.
— Невозможно, — возразила она почти спокойно.
— Но тебе придется пойти на это. Я не хочу, чтобы у тебя появилось дополнительное искушение… Мне придется за тобой приглядывать, просто чтобы ты не наделала глупостей, за которые расплачиваться надо будет нашей дочери. Отнесись с пониманием. Или, если хочешь, я оставлю дома Бесс. Позвоню в ее школу и скажу, что она заболела…
— Нет! — воскликнула Кло, — Лучше останусь я.
— Хорошо. Я был уверен, что мы сможем понять друг друга.
— Пять дней. И убирайся отсюда, Гнилец.
— Пять дней, Кло, — сказал он устало. Злость растворилась, остыла, оставила после себя усталость и кислый привкус лжи на языке, — Потом я уйду.
— И никогда не вернешься. Обещаешь?
— Да, дорогая. Обещаю.
Оказалось, Кло можно верить. Сперва Маан опасался, что она может сорваться и сделать какую-нибудь глупость. Отчасти именно поэтому он запретил ей появляться на службе. Пусть она была трезва и прагматична, есть вещи, которые оцениваются не логикой, а чувствами.
Когда из школы пришла Бесс, Кло старалась вести себя как обычно, и Маан должен был заметить, что это удается ей достаточно неплохо. Она была скованной и напряженной, но он ожидал куда худшего. Бесс ничего не заметила. Или же сделала вид, что не заметила — в ее возрасте дети уже не так непосредственны.
Единственным очевидным следствием стало то, что Кло по возможности старалась не оставаться в одной комнате с Мааном. Он сидел в гостиной — уходила готовить на кухню, даже когда в этом не было нужды. Маан ел — читала в спальне. Спал — смотрела теле в гостиной.
Они с Кло стали двумя взаимоотталкивающимися частицами, которые не могут находиться в одном ограниченном пространстве. Стоило ему войти в комнату, в которой она сидела, Кло вздрагивала и застывала ледяной статуей, делая вид, что не замечает его присутствия. Но Маана это вполне устраивало. Его больше беспокоило то, как она сдержит свое слово.
Сперва он хотел сломать войсаппарат. Разбить пластиковый корпус или отрезать шнур. Но, подумав, отказался от этой мысли. Конечно, это гарантировало, что Кло не позвонит в Контроль даже в случае срыва, но с другой — если аппарат на его линии будет молчать, это может показаться кому-то странным.