Знакомый проем.
Пусто.
Не веря своей удаче, Маан, пригнувшись, побежал, увязая в мягком грунте. Из комнаты уже не стреляли. Успели понять, что палят в пустоту. Или Лалин одернул. Он парень ловкий, и соображает быстро.
Теперь главное — добраться до проема между домами до того, как кто-то высунется в окно.
Он не опасался погони: Кулаку в его полном боевом облачении никогда не протиснуться в ту щель, через которую он вылез, но отвратительное ощущение жгло между лопаток, точно тавро, напоминая, что спина его представляет отличную мишень.
С пяти метров не промахиваются.
Не эти ребята.
Маан бежал, то и дело поскальзываясь на влажной земле. Несколько раз он чуть не упал, но нервная система, видимо, успела частично перестроиться, приспособившись под новое тело, координация движений была не хуже, чем двадцать лет назад.
Оно казалось неуклюжим, громоздким, насекомоподобным, но слушалось его приказов, а большего Маану и не требовалось.
Пустырь он проскочил в несколько секунд, не встретив сопротивления. Значит, обкладывали в спешке. Не перекрыли подходов.
Еще чувствовалось близкое присутствие «нулей», это ощущение зудело под сводами черепа, точно туда запустили множество крошечных пузырей углекислого газа.
Маан скользнул в проем. Здесь было темно, сухо, пахло краской и каким-то лишайником, но места было достаточно, чтобы он мог двигаться боком. Трещала обдираемая с камня штукатурка. На нем оставались обрывки халата, но теперь это было не более чем ветхое тряпье.
В некоторых местах, там, где тело терлось о решетку, на ткани показались желто-зеленые разводы. Значит, его кровь уже не красная. Но есть ли разница — лишь бы уйти живым. А он верил, что у него получится.
«Сопляки, — думал Маан, и мысли черными колючими воронами вились под прерывистое дыхание, раздувающее грудь, — Явились вот так запросто. Как будто ожидали увидеть „тухлый суп“ или вросший в стены беспомощный status-tutus».
Плевать на вещи и припасы. Маан вынес самое главное — жизнь. А дальше он что-нибудь придумает.
Маан выбрался из тесного каменного коридора в двух домах от его собственного. По глазам хлестнул свет, пришлось на секунду зажмуриться. Маленький палисадничек был аккуратно засажен крошечными цветами, которых Маан раздавил своими потерявшими чувствительность ороговевшими ступнями.
Но ему пришлось открыть глаза, когда кто-то рядом голосом металлическим и уверенным сказал:
— Контроль! Стоять на месте.
«Вот, — стукнула в висок со стеклянным звоном крохотная мыслишка, — Не сопляки. Сработали. Молодцы…»
— Не двигаться! Любое резкое движение будет считаться сопротивлением и подавляться немедленно.
Значит, продумали. Подстраховались. Не снайперы, как он и учил: небольшие отряды, перекрывающие пути бегства. Просто и эффективно, как и все в Санитарном Контроле.
— Стоять на месте!
Маан ощутил присутствие двух «нулей» рядом — бледные, точно тающие в сыром воздухе, сгустки. Они выглядели незаконченными, беспомощными. Легкий, едва намеченный, узор Гнили, не проникший под кожу. Видимое подобие. Зародыш, эмбрион.
Это смотрелось жалко.
— Оставаться на месте, — не унимался голос, — Выполнять приказы. Любое резкое движение…
— Я слышал, Тай-йин, — сказал он вслух, открывая глаза, — К чему повторять? Кроме того, я давно помню все эти формулировки, сам произносил их много лет.
Тай-йин ухмыльнулся. Получился оскал в обрамлении побелевших от напряжения губ. Обычно смешливые раскосые глаза блестели оружейным металлом. Это был другой Тай-йин, незнакомый ему.
Собранный, сжавшийся, готовый действовать. Пистолет он держал уверенно, направив его в живот Маану. И тот знал, что, стоит только шевельнуться, Тай-йин выстрелит тут же, не раздумывая. Как и любой другой на его месте.
Немного поодаль стоял Хольд. Такой же огромный, каким Маан его помнил, но вовсе не выглядящий неуклюжим или неповоротливым. В положении мускулистого тела, на котором едва сошелся бронежилет, проглядывала животная, хищная, готовая распрямиться с гибкостью тетивы, энергия.
— Он у нас, — коротко отрапортовал Тай-йин в микрофон, — Третий выход.
Не было слышно, что ему ответили — Геалах?.. — но и без того можно догадаться. Удерживать Гнильца до прибытия Кулаков. Контролировать обстановку. Ждать. Иного в таком случае не говорят.
Молодец. Тай-йин. Старик должен отметить. Личная благодарность Мунна в досье — штука весомая. Впрочем, такой улов заслуживает чего-то более серьезного. Например, повышения в социальном классе на одну ступень.