— Хорошо сработано. Геалах не дает вам расслабляться.
— Заткнись, — процедил Тай-йин негромко, — Молчи, Гнилец.
Маан увидел сцену со стороны — двух напряженных мужчин в строгих костюмах с оружием в руках и, напротив них, скорчившееся горбатое человекоподобное существо с массивным, раздувшимся торсом.
Бесцветные клочья, когда-то бывшие одеждой, не скрывают ороговевшего колючего панциря под ними. В опущенной руке — бесполезный «ключ».
Поимка чудовища. Хороший кадр для телепостановки. Подходящее окружение, красивые мужественные лица, неярко блестящее оружие.
— Меня зовут Маан, если ты забыл, Тай-йин.
Тот стиснул зубы. Взгляд в лицо бывшему шефу дался ему с большим трудом. И в этом взгляде Маан прочел лишь явственное отвращение.
— Тебя никак не зовут, Гнилец. И если ты еще раз откроешь свою пасть, я запечатаю ее свинцом.
Маан подумал, что человек, держащий его на прицеле и, без сомнения, готовый выполнить обещание, совсем не похож на того Тай-йина, которого знал прежде.
Он моргнул и ощутил, как резко, щелчком, изменилась картина перед глазами, как его мировосприятие исказилось, сместившись в иной, недоступный ему ранее, диапазон. Но это не было деформацией зрительного нерва или сетчатки. Метаморфоза была куда глубже. Изменился сам мир вокруг него.
Маан больше не видел Тай-йина, смешливого и ловкого коротышку с лукавым и озорным взглядом, на языке у которого вечно крутилось, готовое сорваться, острое словцо.
Не было и добродушного, неспешного здоровяка Хольда. Вместо них перед ним стояли двое бесконечно чуждых ему существ, с которыми он не имел ничего общего даже на генетическом уровне.
Хищники, скалящие тонкие клыки, в ожидании добычи, и его крови.
Это изменение в восприятии было столь глубоким, что Маан пошатнулся. Прошло бесконечно малое количество времени, но он уже ощущал себя переродившимся и прожившим с тех пор несколько столетий.
Новая картина мира была столь понятна и проста, но при этом окрашена в такие цвета, что его мыслям понадобилось усилие, чтобы приспособиться к ней, проложить себе новое русло.
Когда он окинул мир измененным взглядом, Тай-йин машинально отступил на шаг. Видимо, в студенистых глазах Маана проскользнуло что-то, чего никогда не было и быть не могло во взгляде старшего инспектора Джата Маана.
Но оставалось еще кое-что, без чего превращение было бы неполным. И Маан с ясностью, рожденной новыми мыслями, вдруг отчетливо понял, чего не хватало.
«Я Гнилец», — сказал он про себя.
И от простых этих слов вдруг повеяло такой энергией, что у него защипало под кожей.
Он повел плечами и стал стаскивать с себя остатки ткани.
— Не двигаться! — рявкнул Хольд, выступая из-за спины Тай-йина. В руке его блестел знакомый револьвер, огромный настолько, что даже не походил на оружие, лишь на причудливый и сложный механизм.
— Заткнись, — беззлобно ответил Маан, срывая заскорузлые, пропитанные густой желтой жижей, лоскуты.
Тай-йин хотел что-то сказать, даже скулы напряглись, но зрелище, видимо, было настолько завораживающим в своей отвратительности, что слова застряли у него в горле.
Под тканью было его преобразившееся, настоящее тело. Бугристое, поросшее короткими тупыми шипами, похожее на панцирь краба, источающее резко пахнущий едкий ихор.
Оно не могло принадлежать человеку — да и не принадлежало ему.
Маан с удовольствием ощутил себя обнаженным. Словно скинул давно стесняющую его шкуру.
«Это я, — сказал он мысленно, удивляясь своему огромному, твердому, маслянисто блестящему телу, — Все это — я».
Тай-йина передернуло от отвращения. Губы сделали несколько судорожных движений. Кажется, его мучительно тошнило, но только многолетняя привычка мешала ему опорожнить желудок прямо здесь.
Момент бессилия. Обычной и объяснимой человеческой слабости.
Маан не собирался ждать.
Он шагнул вперед, поднимая «ключ», свое нелепое и бесполезное оружие. И мир послушно стал прозрачным и гладким, точно отраженным на стекле, растянулся, сделался безграничен, как освещенная слепящим светом арена.
На этой арене было лишь трое. И один из них уже начал действовать.
Тай-йин понял его движение в первую секунду. Он опытен и обладает отличной реакцией, но его подвела лишь бытность человеком. Увидев Маана, который вдруг вырос на расстоянии метра от него, стал наводить пистолет с учетом изменившегося расположения фигур.
Он бы успел, если сделал это на долю секунды раньше. Но вид Маана был столь отвратителен и ужасен, что мгновение было израсходовано естественной реакцией организма, который видит нечто невообразимо отталкивающее, и цепенеет.