Прыгать придется вслепую, не зная, что встретит его внизу — ровный камень или ржавые шипы старой арматуры. Или же фильтр, который равнодушно перемолотит в труху любую плоть, сунувшуюся к нему в пасть.
Этот мир может отвергать незваных гостей. Но такого обитателя он обязан принять.
Маан вздрогнул. Чутье дало ему ощутить приближающуюся тревожную метку. Ее узор почудился знакомым, уже виденным когда-то. Этот слепок чьей-то чужой ауры кипел энергией, казался тихо гудящим, и оттого не походил на прочие.
Глупо было медлить, но Маан позволил себе эту последнюю крохотную заминку. Преследователь явно был без поддержки — то ли отбился от остальных, то ли предпочитал искать в одиночку. А может, был достаточно умен, чтобы точно знать, куда двигаться. Маан его не боялся. Он был в полушаге от своего нового мира. Вниз за ним не последует никто.
— Эй, Джат!
От стены отделилась фигура в сером плаще поверх привычного непримечательного костюма. Человек шел, не спеша, уверенно глядя ему прямо в глаза. Внимательно, изучающе, осторожно.
Но в руках не было оружия, лишь дымящаяся сигарета, оставляющая за собой зыбкий шлейф.
Гэйн Геалах собственной персоной. Уставший, но, кажется, не запыхавшийся.
Маан зарычал. Грозно, как загнанный в угол зверь, оскалив бесформенные зубы, едва ли похожие на человеческие. Но Геалах не испугался, или, по крайней мере, не подал виду. Он шел спокойно, не сводя с него взгляда.
— Джат!
— Чего тебе? — выдавил Маан.
Близость лаза успокаивала, он знал, что успеет туда юркнуть. Преследователи уже опоздали. Все кончено.
Но Геалах…
— Привет, старик, — тот, точно коснувшись незримой границы, остановился в пяти метрах от него, бросил сигарету, — Так и знал, что ты здесь будешь. Значит, в коллектор?
— Не все ли равно?
Он пожал плечами.
— Понимаю. Жаль. Я думал, у нас еще будет время поговорить.
Маану захотелось рассмеяться, но он почувствовал, что этот смех будет похож на рык, и сдержал его.
— Посмотри на меня внимательнее. Поговорить? О чем, Гэйн? О том, как мне хорошо будет у Мунна? Ты пришел передать приглашение? Поздно, старик. Я всегда знал, что тебе рано идти в начальники отдела. Упустил меня. Бездарно. Хольда и Тай-йина я кончил по пути. Придется набирать новых ребят.
Долговязый инспектор хмыкнул в усы.
— Значит, они были слишком медленными. Это к лучшему. Я бы рано или поздно выгнал их, как минимум Тай-йина. Его смех действовал мне на нервы. А Хольду всегда не хватало мозгов. Новый отдел будет сильнее и дисциплинированнее. Ты распустил ребят за столько лет.
— Теперь это твоя проблема. Хотел мне что-то сказать, Гэйн? Только знай: я уже не Маан. Нервная система, помнишь?.. Я Гнилец. Уверен, что хочешь со мной говорить?
— Я уже говорю с тобой. И ты — мой старый друг, которого я знаю много лет.
Маан развел руки, позволяя Геалаху увидеть его новое тело целиком. Но у того всегда были крепкие нервы — он сглотнул, выругался под нос, но не отступил.
— Я чудовище, Гэйн. Из того рода, который ты поклялся истреблять любой ценой. Или твоя клятва уже не в силе? Если бы Кло не позвонила… Черт возьми, может, я сожрал бы их обеих — и ее и Бесс?..
Геалах качнул головой.
— Кло не звонила.
— Что?
— Уже неважно. Ты, в первую очередь мой друг, Маан. И я прошу тебя не делать того, что ты собрался. Оттуда не будет возврата, сам знаешь. Ушедшие вниз никогда не возвращаются.
— Я близок к третьей стадии. Здесь мне нечего делать. И ты будешь выглядеть идиотом, если постараешься меня переубедить.
Геалах выставил перед собой ладони в нарочито мирном жесте.
— Послушай меня, старика Гэйна. У меня есть слово Мунна. Слово Мунна, понимаешь? Ты не обычный Гнилец. Ты…
— Особый случай? — он захохотал.
— Более чем, — твердо ответил Геалах, — С тобой произошло несчастье, и единственное, что сейчас интересует Мунна — понять, как это произошло. Чтобы спасти тебя. И других, если этот случай окажется не единичен. Представляешь, сколько жирных хитрых ублюдков из Совета Координаторов и министерств сейчас трясутся на своих морщинистых задницах? Их панацею отменили. Железная гарантия уже не такая непоколебимая. Нам надо понять механизм. Мунн гарантирует лично — с тобой будут обращаться как с человеком. Никаких издевательств, боли, вивисекции.
Маан замер, поглядывая на отворившийся темный зев, ведущий в сырую темноту. Это было просто — сделать небольшой шаг и закончить этот разговор, неуместный и странный.
Геалах расценил его молчание по-своему.
— Я могу позвонить сейчас Мунну, и он подтвердит лично. Хочешь?