— Не стоит. Значит, я буду жить как человек?
— Насколько это возможно, конечно. Сам понимаешь, со свободным перемещением будет сложновато. Но да, мы предпримем все меры, чтобы не чувствовалось неудобств. И никто не сделает тебя лабораторной мышью, раз ты это хочешь услышать. Изучим твой случай болезни, и, если ее можно остановить или обратить вспять, мы сделаем все, что зависит от Санитарного Контроля.
— Так, для этого вы штурмовали мой дом, обкладывали как зверя? — Маан осклабился, с удовольствием заметив, как у Геалаха дернулось веко, — Вы хотели передать предложение Мунна?
— Извини. Ты же должен понимать. Мы не были уверены, что твоя психика еще адекватна. И необходимо было удостовериться в том, что ты не скроешься.
— Проще говоря, задавить, как обычного Гнильца, а потом уже передать предложение? Да, в этой ситуации мне было бы сложно отказать, пожалуй. Не говори, понимаю. А стреляли в меня почему?
— Кулаки, — зло сказал Геалах, — Безмозглы, как и все исполнительные механизмы. У них был приказ применять оружие лишь в крайнем случае, для самозащиты. Должно быть, не выдержали нервы. Для них любой Гнилец — мишень. Я разберусь с ними сам.
— Правдоподобно.
— Это правда. Иначе я бы не стоял здесь сейчас, один и без оружия. Я пришел говорить, Джат. Не дать тебе совершить шаг, после которого уже не будет возврата. Ты не выживешь там, внизу. Не выживешь как человек.
— Раскрой глаза. Я давно уже не человек.
— Вздор. Тебе пришлось нелегко, но внутри ты такой же, как и прежде. Пока еще. Оторвавшись от общества, замуровав себя в толще камня, в вечной темноте, ты начнешь разлагаться куда стремительнее. Быстро потеряешь рассудок и уже не будешь отличаться от тех Гнильцов, которых сам когда-то ловил. Убьешь себя. Понял?
— А Гэйн Геалах, значит, пришел, чтобы меня спасти?
— Да. Ты нужен нам — мне и Мунну. И своей семье.
— У меня нет больше семьи.
— У тебя прекрасная жена Кло, и дочка Бесс, которые любят тебя. Не бросай их.
Геалах говорил спокойно, увещевающее, не пытаясь подойти ближе. Маан подумал, что сейчас ему, наверное, очень хочется курить.
Мунн… Сидящий в тишине своего кабинета старик, с ясным проницательным взглядом вовсе не стариковских глаз. Основа основ Контроля, его живой стержень, его суть и начало. Он готов простить слабое тело и принять обратно. Чтобы вылечить и вернуть ему жизнь.
— Докажи, что ты еще человек, — сказал Геалах твердо, — Сделай правильный выбор. И я верну тебе все, что ты потерял.
Если он сейчас ответит Геалаху, кто именно сделает выбор? Маан-человек или Маан-Гнилец? Чье слово будет последним?
Видимо, в его лице осталось достаточно много человеческого, чтобы Геалах смог распознать овладевшее им колебание.
— Ты нужен нам, Джат, — сказал он, дергая ус, — Не убивай себя.
— Значит, Мунн дает слово, что со мной будут обращаться как с человеком?
— Именно так.
— Мне позволят жить с семьей?
— Можешь быть уверен. Я говорил с Кло, она напугана, но она вернется к тебе сразу же, как только увидит, что ты остался человеком.
— Я убил двух твоих людей.
— Глупости. Это был несчастный случай во время тренировки, приближенной к реальным условиям. Виновные понесут наказание.
— Значит, возвращение раскаявшегося сына в лоно семьи? Прощение всех грехов?
— Подпись Мунна под амнистией, старик.
Маан помолчал, глядя на Гэйна.
— Я выслушал тебя. А теперь иди к черту.
Геалах прищурил глаза, отчего взгляд стал еще более острым, пронизывающим.
— Что?
— Убирайся. Из тебя вышел бы хороший актер, но ты переиграл.
— Я не понимаю тебя сейчас, Джат.
— Думал, что я уже с трудом соображаю? Слишком вкусная наживка. Поспешил, Гэйн. Но это было неплохо. Передай Мунну мои наилучшие пожелания.
— Значит, ты…
— Иду вниз. И в следующий раз не попадайся мне. Скорее всего… Полагаю, это станет последней нашей встречей.
Против ожиданий, Геалах не огорчился таким итогом. Он покачал головой и, как-то разом поскучнев, опустив сутулые плечи, бросил, обращаясь, кажется, больше к самому себе:
— К черту… В любом случае это был глупый разговор.
Сперва Маану показалось, что резкий порыв ветра подхватил полу плаща Геалаха и рванул в сторону. Но они стояли на открытом пространстве, где негде было взяться генератору искусственного ветра.
Слишком поздно Маан понял. Он начал двигаться, пытаясь развернуть неуклюжее тело, пригнуть его.
Гэйн всегда был быстр. До невероятия. Маан слишком давно видел его в деле и забыл — насколько. Только когда под складками ткани блеснул металл, Маан понял: поздно.