Пуля Геалаха, попавшая в позвоночник, наполовину парализовала его. Хороший выстрел, верный.
Лишь руки слушались его, но они были настолько слабы, что Маан сомневался, может ли вложить в них свою жизнь. Только, кроме этого, у него ничего не оставалось. Слабеющие руки — и грызущая, томящаяся внутри ненависть.
— Ты не был лучшим, падаль. Не путай себя с Джатом Мааном, старшим инспектором Санитарного Контроля, который сегодня погиб. Мужественно, с честью, как и жил.
— Ошибаешься, — тихо ответил он Гэйну, — Это я был Джатом Мааном. Ты говоришь со мной.
Во взгляде Геалаха, ироничном, со знакомым прищуром, мелькнуло что-то похожее на сожаление.
— Да нет же. Ты даже не человек. Маан умер сегодня, и в ближайшее время Мунн сообщит об этом официально. Я слышал, пресс-отдел подготовил речь. Ветеран, работавший в Контроле едва ли не с его основания, беззаветный служака, спасший сотни людей… Это будет красиво. Новости по телеэфиру, передовицы газет… Надеюсь, про меня когда-нибудь напишут так же.
— Давай — с удовольствием оторву тебе голову.
— О нет, — Геалах расхохотался, легко, чисто, как смеется уверенный в себе и своем будущем человек, — Это случится не сейчас. И вообще нескоро. Сперва я хочу чего-то добиться. Пока я самый молодой из всех начальников отделов. Лет через пять я могу стать заместителем Мунна. А ведь он тоже не мальчик… Сколько ему осталось? Лет десять?
— Метишь в начальники Контроля?.. — Маан закашлялся, исторгнув на решетку горячие желтые капли, — Никогда не думал, что ты настолько честолюбив.
Геалах отмахнулся.
— Это не честолюбие. Кто-то же должен беречь безопасность этой планеты, ограждать жизни лунитов от чудовищной угрозы? Так почему не тот, кто умеет это делать лучше всех? Но для продвижения мне нужен ты, уродливая скорчившаяся падаль.
Сколько у него осталось времени, прежде чем здесь будут люди Контроля? Маан не знал, но понимал — мало. Как и крови в его теле. Он позволит Геалаху еще несколько секунд болтать — разговаривая, тот утрачивает бдительность, расслабляется, убаюкивает себя своими же словами.
А ведь сколько раз он твердил Гэйну: любой Гнилец — опасность. Постоянная, несмотря на то, ранен ли, или даже умирает. Когда рядом с тобой Гнилец, нельзя позволить себе отвлекаться ни на мгновение. Потому что уже в следующее может стать поздно. Геалах забыл азы. Непростительно для профессионала его уровня.
— Ты расскажешь нам больше про добрую старую Гниль. Не сам, конечно, но твои внутренности. Мы давно научились купировать ее в нулевой стадии, но этого мало. Нам следует знать больше про ее механизм развития, ведь, только поняв врага, можно его уничтожить. О, — Геалах бросил взгляд куда-то в сторону, — Ну вот и все.
Маан услышал треск веток. С таким звуком ломаются кусты, когда их задевают ноги множества бегущих людей. Шея была одеревеневшей, но Маан исхитрился повернуть голову и увидел то, что и ожидал. Кулаки были совсем рядом, метрах в пятидесяти, и быстро приближались.
На фоне аккуратных садиков и живых изгородей их черные одежды выглядели неуместно и нелепо, как излишне мрачные карнавальные костюмы.
Двое несли большую металлическую сеть, еще у нескольких в руках были объемные баулы с изображением красного креста — наборы для оказания медицинской помощи, рассчитанные, как подозревал Маан, и на Гнильцов.
Он нужен был им живым. Им — и Геалаху, Мунну, остальным… Гнилец, бывший инспектор Контроля — ценный трофей, чья жизнь принадлежит уже не ему, а всей Луне.
Наверное, он должен был почувствовать себя польщенным — не каждый Гнилец так значим для Контроля.
Но в этот момент у него было более важное дело. Пока Геалах говорил, Маан успел приподняться и сместить центр тяжести на сторону, напрягая и расслабляя руки, готовя их к последнему — действительно последнему — рывку.
— Гэйн… — позвал он.
Геалах, наблюдавший за приближающимися Кулаками, взглянул на него.
— Чего тебе, Гнилец? Лежи, отдыхай. Скоро у тебя появятся новые заботы, и на твоем месте я бы не тратил сил.
— Хотел тебе что-то сказать. Пока не… — Маан захрипел, целый ручей желтой жижи вытек из его рта, испещрил решетку густой смрадной капелью, потек вниз, в непроглядную стылую темноту, — Пока мы одни.
Геалах хмыкнул, закусив рыжеватый ус.
— Интересно. Хотя я не уверен, что ты можешь сообщить мне что-то важное. Побереги дыхание, падаль.
Маан опять захрипел, широко открывая рот.