— Ты должен… знать… ты…
— Не слышу, — Геалах покачал головой.
— Должен… Очень… очень важно…
Нахмурившись, он наклонился к Маану, присев на одно колено. Теперь его лицо находилось прямо над ним — знакомое до мельчайших черточек, принадлежащее незнакомому человеку.
— Что, черт возьми? Открой шире свою пасть.
Хруст веток раздавался совсем рядом, Маан уже слышал чужое дыхание, треск раций, звон амуниции. Привычные, с юности знакомые звуки. Было ясно, что за этим последует. Но Маан не планировал задерживаться, ведь и так потратил много времени.
— Ты умрешь, Гэйн, — выдохнул он в нависшее над ним лицо, — Неприятно, скверно умрешь. И я надеюсь, что в тот момент я буду рядом.
Глаза Геалаха расширились — но Маан не стал тратить время на то, чтобы насладиться его удивлением.
Он сорвал свое полумертвое тело с решетки и бросил его вверх, заставив руки распрямиться со всей силой, которая в них оставалась. В этот рывок он вложил последнее, что имел, и знал, что повторить его не сможет.
Но этого и не требовалось.
Удар лбом, пришедшийся Геалаху в лицо, был страшен — из смятого носа и рта хлынула кровь, заливая Маана. Глаза инспектора, еще секунду назад смотревшие на него с выражением предвкушения, закатились. Геалах стал мягок, как ватная кукла, начал крениться.
Маан оттолкнул его в сторону и, приподнявшись на едва держащих его руках, рухнул в проем решетки. Ржавые прутья мелькнули перед лицом, и Маан с головой окунулся в темноту, оказавшуюся не такой уж и кромешной.
Он увидел закачавшиеся перед глазами каменные стены, покрытые голубым мхом, в проплешинах которого угадывались серые кляксы бетона, паутину…
Но ощущение свободного падения, отдавшееся острым под языком, почти сразу прервалось. Он висел в колодце головой вниз, болтаясь, как язык в колоколе, как подвешенная боксерская груша, зацепившись за что-то ногой.
Прямоугольное отверстие, забранное грубой решеткой, отсюда, из полумрака, казалось ослепительно ярким, и Маан не сразу разобрал на его фоне несколько человеческих фигур, облитых черным.
Кто-то из Кулаков оказался достаточно проворен, чтобы схватить его за голень, и теперь сразу трое, уцепившись за нее, упершись тяжелыми сапогами, земляная крошка с которых летела Маану в лицо, стремились вытащить его обратно.
Он попытался ухватиться за стену, сопротивляясь этой силе, медленно и неумолимо вытягивающей его на поверхность, но его пальцы были слишком слабы, чтобы зацепиться за что-то.
Мир белого света стал еще на полметра ближе. И Маан понял, еще секунда — его вытащат. Значит, все зря. Последний рывок был бесполезен. Цепкие крючковатые пальцы дотянулись до него.
Ну уж нет. Он не достанется Мунну. Сегодня старикашке придется перебиться.
Челюсти Контроля сомкнутся впустую.
Маан едва не рассмеялся в лицо людям, вытаскивающим его из каменной норы. Он знал, что теперь сделает все по-своему.
Когда его подтянули ближе, к самому проему, и еще несколько Кулаков столпились рядом с ним, готовые подхватить упирающее тело и вышвырнуть его наружу, Маан извернулся, зацепившись одной рукой за решетку. Пальцы выдержали.
Вторую ладонь он быстро просунул между прутьев и ощутил погрубевшей кожей твердое и холодное, когда ее пальцы сомкнулись на рукояти закрепленного на ноге Кулака тяжелого боевого ножа.
Тот попытался отскочить, но не успел — Маан вырвал оружие из чехла, копьевидное темное лезвие вспороло полумрак и, не блеснув, прошило подошву ботинка Кулака. Почти не заметив сопротивления, наполовину вошло в ногу.
Свет стал дальше, но двое других по-прежнему держали его за ногу, и болтающийся вниз головой Маан не смог бы дотянуться до них при всем желании. Будь их меньше, ситуация могла бы быть патовой, но Маану не приходилось рассчитывать на это.
Кулаки найдут что придумать. Прострелят руку с ножом и вытянут, беспомощного, на поверхность. Или вонзят в ногу шприц с лошадиной дозой транквилизатора. Эти люди умеют принимать решения и быстро претворять их в жизнь. За это им платит Мунн, и платит много.
Но сегодня удача не на их стороне. В этот раз они берут не просто Гнильца, а Джата Маана. Существо, чей разум еще сходен с человеческим, а инстинкты уже от дикого зверя.
Который действует без жалости.
Без сострадания.
Без страха.
Одним движением Маан вогнал нож в собственную ногу, в районе колена. Он ожидал вспышки ужасной боли, которая парализует его или, может быть, даже заставит потерять сознание, но ощутил лишь проникающий под кожу, рвущий волокна мышц и сосуды холод, расползающийся по телу с током крови. Пуля Геалаха в позвоночнике, должно быть, не дала боли проникнуть в мозг.